Нампара
Шрифт:
Росс кашлянул, отбросив воспоминания, и снова посмотрел на портрет.
— Я так понимаю, ты не портрет хотел мне показать, а что-то другое, верно? — спросил Росс.
Джеффри Чарльз прошел к столу, взял какой-то официальный документ и вручил его Россу.
— Поймали вашего разбойника.
Росс бросил на него пронзительный взгляд.
— Джейсона?
Джеффри Чарльз кивнул.
— Сведения поступили в министерство внутренних дел пару недель назад. Я попросил одного клерка сразу меня уведомить, как только о нем станет известно. Подумал, что не
— Благодарю. А где...
— В Першоре, в Вустершире. Он промышлял на дороге из Уодборо. К несчастью для него, кучер, на которого он напал, оказался старым воякой из 95-го полка и, соответственно, отличным стрелком. Кучер его ранил. Джейсон улизнул, но потом, похоже, стал блуждать по кругу и вернулся почти туда же, откуда сбежал. То ли заплутал из-за ранения, то ли просто заблудился, мы теперь не узнаем. Его обнаружили в усадьбе недалеко от места нападения и арестовали.
— Он предстанет перед судом?
— А потом его повесят. Двадцать седьмого октября.
Росс удивленно вскинул брови.
— Повесят? Ему не повезло, разбойников не вешают... уже больше двадцати лет.
— Скорее, больше тридцати. Но, очевидно, дело в том, что он стрелял в экипаж. Пострадавший — член городского совета и судья, и он настаивал на обвинении в покушении на убийство. Потребовал высшую меру.
Росс задумчиво покачал головой.
— Какой печальный конец. А ведь паренек мне нравился. Хотя неудивительно: я всегда боялся, что у его папаши на роду написано болтаться в петле. Честно скажу, что испытал облегчение, когда дурацкий несчастный случай отправил его на тот свет.
— Никогда его не видел, — сказал Джеффри Чарльз. — Однажды я навестил Клоуэнс в Пенрине, как раз перед Бельгией, но тогда он находился в море.
— Он был... интересной личностью, — пробормотал Росс. — Такие люди способны очаровать. Когда он хотел, то умело пользовался своим обаянием, однако оно казалось каким-то поверхностным и наносным. И опасным. Но только не для Клоуэнс, не для Джереми и даже не для Эндрю Блейми-младшего. Меня всегда беспокоило, что Стивен их во что-нибудь втянет.
Джеффри Чарльз замолчал. Давным-давно Джереми поведал ему тайну: как он с двумя приятелями вскрыл сейф дилижанса и украл круглую сумму денег. Случайно или нет, но Джереми ограбил его отчима Джорджа Уорлеггана.
Джеффри Чарльз с трудом верил, что этот порядочный и благовоспитанный юноша из хорошей семьи, сын любящих родителей, участвовал в подобном. Но под влиянием столь харизматичного молодого человека, как описал Росс? Все возможно.
Джереми так и не сказал, кем были двое других, но вполне вероятно, что один из них — и есть первый муж Клоуэнс.
Каким-то чудом их не раскрыли, иначе всех троих точно повесили бы. Для Росса и Демельзы такая потеря сына стала бы куда хуже, нежели его геройская гибель на поле боя при Ватерлоо, когда юношу повысил в звании сам Веллингтон.
Джеффри Чарльз взглянул на высокого, худого и седовласого человека, которого он всегда звал дядей, хотя
Как обычно, Амадора устроила великолепный званый обед. Начали с изумительно испанского супа, наваристого и с макаронами в форме ракушек. Демельза пробовала макароны в Мадриде и Италии и они пришлись ей по вкусу, хотя она так и не отважилась приготовить сама.
Затем последовали очищенные креветки в салате из апельсинов и авокадо, которые прислали Амадоре кузены из Испании. После они насладились традиционно английскими блюдами: подали жареного гуся, откормленных голубей и филе баранины с овощами. Затем последовали сладкие пироги со взбитыми сливками и рождественский пудинг, изготовленный Амадорой по особому рецепту и щедро приправленный бренди, так что уже от одного кусочка кружилась голова.
За обедом гости больше настроились по достоинству оценить трапезу, нежели предаваться бессвязной беседе. Харриет рассмешила всех последними новостями о леди Констанс Бодруган, которая в возрасте семидесяти восьми лет на свою беду поехала на охоту и решила перепрыгнуть через барьер, в результате ей пришлось несколько недель провести в постели. Все это время, естественно, она ругалась как сапожник и доводила прислугу до белого каления.
По окончании трапезы заговорили о напряженной обстановке во Франции.
— Сейчас там вроде стало поспокойнее, — отозвался Джеффри Чарльз. — Народу нравится Луи-Филипп. Он гораздо умнее предшественников, готов пойти на уступки республиканцам.
— Допускаю, что в нем куда меньше самонадеянности и расточительности, чем у старого короля Карла, — поделился соображениями Росс. — Однако проблема никуда не делась. С одной стороны, ультрароялисты хотят посадить на трон Генриха де Шамбора, с другой — в народе растет возмущение. Нынешний режим расценивается как все более монархический, и положение рабочих ухудшается, поскольку богачи и дальше богатеют.
— О Господи, — вздохнула Харриет. — Надеюсь, мы не вернемся на двадцать лет назад.
Росс покачал головой.
— Сейчас там нет Наполеона, ожидающего своего часа. Если что и случится, то за пределы Франции не выйдет.
— Искренне на это надеюсь, — поддержал его Джеффри Чарльз. — Я слишком долго с ним сражался. Не хочется начинать все сызнова.
Его жена тепло рассмеялась.
— Что бы ты ни говорил, но по-моему, ты обожал армейскую службу.
Джеффри Чарльз улыбнулся.
— Да, по-своему любил. Само собой, страшно, когда погибает так много людей, в особенности близкие друзья. Но в каком-то смысле непосредственная близость к смерти помогает острее почувствовать жажду жизни. Помнишь тот день в Буссако, дядя Росс? Черт побери, клянусь, в том красном мундире, едва не лопнувшим в плечах, ты был похож на юного лейтенанта. Скакал по горам как кролик, надкусывал патроны и колол штыком.
Росс засмеялся.
— А ты поскользнулся на луже крови и чуть не грохнулся на того французика.