Нампара

Маккарти Сьюзен

— Надо же, как разросся, — отметил Росс, глядя вверх, на крупный вечнозеленый куст возле южной стены библиотеки, вознесший белые, похожие на восковые цветы почти до уровня крыши.

— Да, наконец-то. Я не надеялась, что он приживется.

— Ему требовалось время, чтобы приняться.

— Я думаю, все дело в стихах, — задумчиво сказала Демельза, склоняя голову на плечо мужа.

— В стихах?

Поколебавшись, она глубоко вздохнула.

— Хью Армитадж присылал мне стихи. — Полжизни она хранила этот секрет. — Я долго их хранила. А однажды решила, что... хватит их беречь. Я их порвала и зарыла здесь, под корнями.

И после этого куст стал расти намного лучше. Прекрасные были стихи, — добавила она, и от печали в ее голосе сердце Росса заныло.

— Я знаю. — Он тоже колебался. — Одно стихотворение я видел.

Демельза испуганно взглянула на него с немым вопросом в глазах.

— В тот день, когда мы ходили к Боскауэнам, как раз перед смертью Хью. Помнишь, тогда шел дождь, и нам пришлось оставить одежду сушиться у очага. Я пришел одеваться раньше тебя, и когда перевернул твою юбку, письмо выпало из кармана. Я не намеревался читать, но...

На минуту они умолкли, слышно было только дыхание. Где-то рядом звенела ночная песнь соловья.

— Росс, я не хотела причинять тебе боль. Это не было даже...

— Тебе незачем объяснять. Все давно прошло. И думаю, в каком-то смысле мы квиты.

Взгляд Демельзы метнулся к его лицу.

— О нет, Росс, это не потому...

Он нежно коснулся пальцем ее губ, заставив умолкнуть.

— Да, я знаю. Я совсем не об этом. Но ты простила меня, и я должен был простить. Может, мне для этого потребовалось больше времени, но в итоге я понял, что вся любовь — это и есть способность понять и простить.

И они оказались в объятьях друг друга. «Может быть, мы слишком стары для поцелуев в лунную ночь летнего солнцестояния, — мелькнула мысль у Демельзы. — А может быть, для этого слишком старым стать невозможно».

Весть о смерти короля достигла Корнуолла на следующий день после праздника. Многие из тех, кто хотел задержаться подольше и полюбоваться летними красотами графства поспешно изменили свои планы и готовились к незамедлительному отъезду в Лондон.

Но Кэролайн среди отбывающих не было.

— Боюсь, все королям и королевам придется обойтись без меня, — объявила она. У меня есть куда более важные дела.

Кэролайн осталась на две недели. Пару раз к ним на чай заезжала Харриет, и все трое с удовольствием сплетничали, однако ей хватило мудрости на большую часть времени оставить старых подруг вдвоем.

Погода стояла прекрасная, и прогуливаться по берегу долгими вечерами, как часто делали в прежние годы. Они сидели на камнях, подставив лица теплому летнему солнцу. Прилив отступил далеко, и небо отражалось в длинных полосках воды на мокром песке.

— Ах, — Кэролайн сделала долгий глубокий вдох, — ничто не сравнится с воздухом Корнуолла. Вкус у него — как у шампанского, прямо из холодного погребка.

Демельза вопросительно посмотрела на подругу.

— Можно подумать, ты по нему соскучилась.

— Конечно, соскучилась. Ведь я прожила здесь большую часть жизни.

— Но, кажется, ты всегда предпочитала Лондон.

Кэролайн невесело рассмеялась.

— То была другая Кэролайн. Та, какой меня воспитали. Глупенькая и поверхностная, интересующаяся только модой и приемами. Та, от которой ждали брака с карьеристом вроде Анвина Тревонанса или с лордом Конистоном, либо с любым из десятка других подходящих джентльменов, которых мне представляли всевозможными

способами. Временами меня так раздражает та Кэролайн.

— Но она же не настоящая Кэролайн, — сказала Демельза.

— Да. Настоящая Кэролайн жила внутри, но не знала, как выбраться. И та, другая, побеждала ее — до той поры, пока я не встретила Дуайта.

Она подобрала гальку и по косой швырнула над морем так, что камешек заскакал над волнами — она всегда ловко умела бросать блинчики, мальчишкой Гарри этому очень завидовал.

— Дуайт разглядел и понял меня настоящую. Разумеется, другая Кэролайн не сдавалась без боя. Время от времени она поднимала голову и требовала, чтобы я дала, что ей хочется. Но к счастью, Дуайт прекрасно с этим справлялся — не много найдется мужчин, согласных время от времени отпускать жену слоняться по Лондону. — Она вздохнула. — Он был особенный, мой Дуайт.

Кроншнеп ковырял длинным клювом мокрый песок, выискивая червей. А дальше по берегу над волнами стаей скользили сварливые чайки, раскидывая белые крылья. Демельза помолчала, глядя на них.

— Ты знаешь, в те давние дни мы иногда сомневались в том, что сделали доброе дело хотя бы для одного из вас, когда убедили тебя вернуться, — сказала она. — Казалось, у вас с Дуайтом так мало общего.

— О да, совсем ничего, — с готовность. согласилась Кэролайн. — Он не охотился, а я не посещала бедных. И он совсем не интересовался управлением поместьем, а потому с удовольствием переложил это на меня, и мне понравилось. Я ненавидела его опыты и препарирования, и он старался держать все это от меня подальше. И хотя я всегда опасалась, что он подхватит какую-нибудь ужасную инфекцию и принесет домой, должна признать, этого ни разу не случилось. Дети росли самыми здоровыми в мире. Разве что немного кашляли при простуде.

— Как хорошо, что ты опять можешь о нем говорить.

— Сказать по правде, легче мне не становится, — криво улыбнулась Кэролайн, — однако со временем как-то учишься с этим жить. Я думаю... такова цена любви.

Демельза тихонько кивнула.

— Да, какая верная мысль. Надеюсь, я сумею вспомнить эти слова, если... если что-то случится с Россом.

Кэролайн обернулась, встревоженно глядя на подругу.

— Росс? Неужели он болен?

— Ох, нет-нет, — покачала головой Демельза. А если и так, он бы мне ни за что не сказал. Как никогда раньше не говорил, что его ждет опасность. Когда он спускается в шахту... Конечно, я очень волнуюсь, но хоть знаю, из-за чего. А когда Росс уезжал с правительственными поручениями во время войны... Ты помнишь время, когда он уезжал в Португалию? В десятом или одиннадцатом, точно не помню. Когда они встретились с Джеффри Чарльзом.

— Да, помню, — кивнула Кэролайн. — Это тогда во время его отсутствия здесь появился Стивен Каррингтон?

— Именно. Значит, это случилось в десятом. Клоуэнс было шестнадцать. Ну так вот, Росса послали только как наблюдателя. Но он попал прямо в бой, вместе с Джеффри Чарльзом и его людьми. Он взял ружье и одолжил мундир, и был в самой гуще сражения.

Кэролайн рассмеялась.

— Но ему было уже пятьдесят! — возмутилась Демельза.

Кэролайн это еще больше развеселило.

— Ох, ну это же Росс! Ты можешь представить, что он окажется поблизости от сражения и останется в стороне? Да если бы он смиренно стоял в сторонке и наблюдал, то не был бы Россом!