Напарник чародея
Шрифт:
Корделия спросила:
— О каких проблемах ты говоришь?
— Все, о чем ты можешь подумать, Корделия.
Краем глаза Род видел, что Грегори слушает, широко раскрыв глаза.
— Всевозможные врожденные недостатки и пороки развития. Некоторые обнаруживаются только гораздо позже, но возможно все: от отсутствия конечностей или больного сердца до слабой способности к выздоровлению, так называемое увеличение иммунного дефицита. Такой ребенок может быть абсолютно нормальным во всех отношениях, но если он сломает ногу, она никогда не срастется
— Как ужасно!
— Но проблемы, о которых мы говорим в связи с вашим предком, это проблемы мышления.
Корделия подняла голову, она начала понимать. С ослепительной улыбкой повернулась к Фессу.
— Такие, как поведение грубияна?
— Ну, и это тоже, — согласился Фесс, — хотя в случае с Рутвеном, боюсь, скорее всего очевидны другие последствия инбридинга.
— Он говорит об ослаблении интеллекта, — объяснил Род. — Не всегда это бывает, но когда проявляется, это очень плохо.
Заговорил Магнус:
— Значит ли это, что потомки наследуют все эти пороки?
— О, вы-то, наши дети, в безопасности — благодаря маме.
— Да, ради этого я и вышла за тебя замуж.
— Ну, конечно, с твоей стороны тоже бывали случаи кровосмешения, — добавил Род, взглянув на свое семейство — собрание эсперов, — но у тебя хватило здравого смысла выйти замуж за меня. Я хочу сказать, что ты выпечена из другого генетического теста, нежели я.
— Ты хорошо сформулировал.
— Спасибо. Конечно, твой замес гораздо богаче: вас несколько тысяч. А добрые граждане Максимы все происходят от немногих общих предков и старательно заключали взаимные браки в течение пятисот лет.
— В таком случае у них у всех должны были проявляться последствия инбридинга, — заявила Корделия.
— Действительно, даже если это проявлялось в отдельных случаях уродства. Или не отдельных, когда речь идет о моих соотечественницах, — Род кашлянул в кулак.
— Но ведь это не относится ко всем д'Армандам?
— К счастью, полностью проявилось только в случае с Рутвеном, — согласился Фесс. — Но его сыновья, как я уже говорил, были в целом нормальны и развивали свои художественные наклонности. Хотя должен признать, что у них был не очень высокий уровень интеллекта,
— Это не так уж важно, — Род покачал головой. — Главное — моральные качества. Не всем дано быть гениями, — он увидел, каким задумчивым стал взгляд Грегори, и понял, что слова его попали в цель.
— А их дети? — подталкивала Корделия.
— Они были благородными во всех смыслах этого слова, Корделия, — безапелляционно сказал Фесс, — и больше всех других ваших предков заслужили этот почетный титул. Среди ваших предков есть очень умные, есть и простоватые, но большинство просто нормальные. Ваш дед, например, был настоящим джентльменом и просто очень хорошим человеком, умным и чувствительным, к тому же был очень ответственным и глубоко любил жену и детей. Служить ему было для меня честью.
— Он и правда был таким совершенством? — Джефри казался удивленным.
— Да.
— Тогда
— Я не вырос в замке.
Дети удивленно смотрели на него.
Потом Грегори откашлялся и сказал:
— Мы считали, что ты вырос в замке д'Арманд, о котором нам столько рассказывал.
Род с улыбкой покачал головой.
— Нет, дети. Ваш дед был вторым сыном тогдашнего графа, а я его второй сын.
— Старший сын графа наследует титул, — объяснил Фесс, — а вместе с ним и замок.
— Но они были виконты, — поправил Грегори. — Ты сам так говорил, Фесс.
— Да, Грегори, но третий лорд д'Арманд настолько превзошел своего деда и оказал такие услуги Максиме во взаимоотношениях с Землей, что был произведен в графы. Поэтому ваш дед смог получить титул виконта и треть семейного поместья.
— Так где же ты вырос, папа? — спросила Корделия.
— Мы выросли в Гранже, дорогая. Это всего лишь большой дом, но достаточно просторный для моих родителей, моего брата и сестры. И, конечно, для меня.
— Ваш отец немного приуменьшает, — утешил Фесс детей. — В доме было двадцать две комнаты, в основном очень просторные.
— И все же это не замок, — Корделия была явно разочарована.
— О, его вполне хватало для нашего семейства, — Род потянулся. — Более чем хватало — но только потому, что дедушка жил с нами.
— Твой отец? — спросил Магнус. — Он не был виконтом?
— Нет, мой дед, — подчеркнул Род.
— То есть сам граф, — Джефри явно запутался. — А почему он жил в меньшем доме?
— Он казался ему более подходящим, — объяснил Род.
— Ваш отец опять приуменьшает, — заверил детей Фесс. — Инбридинг и рецессивные гены посчитались сполна с моим хозяином, как только ему исполнилось семьдесят три года...
— А также осознание того факта, что ему никогда не уйти с Максимы, — напомнил Род. — Он наконец признался в этом самому себе.
— Это всего лишь предположение, Род, граничащее с клеветой, — заявил Фесс.
— Это предположение основано на его постоянных советах сбежать из дома, как только я достигну совершеннолетия.
— Да, он сожалел о своем решении в юности остаться дома и заняться семейным бизнесом, — признал Фесс, — хотя это только входило в его понятие ответственности перед родом. В конце концов он ведь был наследником.
— И как это сожаление отразилось на нем? — спросил Магнус.
— Он стал... немного глуповат, — ответил Фесс. Грегори склонил голову набок.
— Ты хочешь сказать, что он спятил?
— Большинство сказали бы так, — подтвердил Фесс. — Судя по его словам, он не воспринимал окружающее как реальность и ушел в фантастический мир собственного воображения. Часами говорил о благородных королях и прекрасных девах, о колдунах и драконах. Сам он считал себя летописцем при королевском дворе в некоей фантастической стране.