Напарник чародея

Сташеф Кристофер Зухер

Корделия спросила:

— О каких проблемах ты говоришь?

— Все, о чем ты можешь подумать, Корделия.

Краем глаза Род видел, что Грегори слушает, широко раскрыв глаза.

— Всевозможные врожденные недостатки и пороки развития. Некоторые обнаруживаются только гораздо позже, но возможно все: от отсутствия конечностей или больного сердца до слабой способности к выздоровлению, так называемое увеличение иммунного дефицита. Такой ребенок может быть абсолютно нормальным во всех отношениях, но если он сломает ногу, она никогда не срастется

и не будет расти вместе с ним.

— Как ужасно!

— Но проблемы, о которых мы говорим в связи с вашим предком, это проблемы мышления.

Корделия подняла голову, она начала понимать. С ослепительной улыбкой повернулась к Фессу.

— Такие, как поведение грубияна?

— Ну, и это тоже, — согласился Фесс, — хотя в случае с Рутвеном, боюсь, скорее всего очевидны другие последствия инбридинга.

— Он говорит об ослаблении интеллекта, — объяснил Род. — Не всегда это бывает, но когда проявляется, это очень плохо.

Заговорил Магнус:

— Значит ли это, что потомки наследуют все эти пороки?

— О, вы-то, наши дети, в безопасности — благодаря маме.

— Да, ради этого я и вышла за тебя замуж.

— Ну, конечно, с твоей стороны тоже бывали случаи кровосмешения, — добавил Род, взглянув на свое семейство — собрание эсперов, — но у тебя хватило здравого смысла выйти замуж за меня. Я хочу сказать, что ты выпечена из другого генетического теста, нежели я.

— Ты хорошо сформулировал.

— Спасибо. Конечно, твой замес гораздо богаче: вас несколько тысяч. А добрые граждане Максимы все происходят от немногих общих предков и старательно заключали взаимные браки в течение пятисот лет.

— В таком случае у них у всех должны были проявляться последствия инбридинга, — заявила Корделия.

— Действительно, даже если это проявлялось в отдельных случаях уродства. Или не отдельных, когда речь идет о моих соотечественницах, — Род кашлянул в кулак.

— Но ведь это не относится ко всем д'Армандам?

— К счастью, полностью проявилось только в случае с Рутвеном, — согласился Фесс. — Но его сыновья, как я уже говорил, были в целом нормальны и развивали свои художественные наклонности. Хотя должен признать, что у них был не очень высокий уровень интеллекта,

— Это не так уж важно, — Род покачал головой. — Главное — моральные качества. Не всем дано быть гениями, — он увидел, каким задумчивым стал взгляд Грегори, и понял, что слова его попали в цель.

— А их дети? — подталкивала Корделия.

— Они были благородными во всех смыслах этого слова, Корделия, — безапелляционно сказал Фесс, — и больше всех других ваших предков заслужили этот почетный титул. Среди ваших предков есть очень умные, есть и простоватые, но большинство просто нормальные. Ваш дед, например, был настоящим джентльменом и просто очень хорошим человеком, умным и чувствительным, к тому же был очень ответственным и глубоко любил жену и детей. Служить ему было для меня честью.

— Он и правда был таким совершенством? — Джефри казался удивленным.

— Да.

— Тогда

неудивительно, что наш отец настоящий мужчина, — Магнус с блестящими глазами повернулся к Роду. — Или дело просто в том, что ты вырос в замке?

— Я не вырос в замке.

Дети удивленно смотрели на него.

Потом Грегори откашлялся и сказал:

— Мы считали, что ты вырос в замке д'Арманд, о котором нам столько рассказывал.

Род с улыбкой покачал головой.

— Нет, дети. Ваш дед был вторым сыном тогдашнего графа, а я его второй сын.

— Старший сын графа наследует титул, — объяснил Фесс, — а вместе с ним и замок.

— Но они были виконты, — поправил Грегори. — Ты сам так говорил, Фесс.

— Да, Грегори, но третий лорд д'Арманд настолько превзошел своего деда и оказал такие услуги Максиме во взаимоотношениях с Землей, что был произведен в графы. Поэтому ваш дед смог получить титул виконта и треть семейного поместья.

— Так где же ты вырос, папа? — спросила Корделия.

— Мы выросли в Гранже, дорогая. Это всего лишь большой дом, но достаточно просторный для моих родителей, моего брата и сестры. И, конечно, для меня.

— Ваш отец немного приуменьшает, — утешил Фесс детей. — В доме было двадцать две комнаты, в основном очень просторные.

— И все же это не замок, — Корделия была явно разочарована.

— О, его вполне хватало для нашего семейства, — Род потянулся. — Более чем хватало — но только потому, что дедушка жил с нами.

— Твой отец? — спросил Магнус. — Он не был виконтом?

— Нет, мой дед, — подчеркнул Род.

— То есть сам граф, — Джефри явно запутался. — А почему он жил в меньшем доме?

— Он казался ему более подходящим, — объяснил Род.

— Ваш отец опять приуменьшает, — заверил детей Фесс. — Инбридинг и рецессивные гены посчитались сполна с моим хозяином, как только ему исполнилось семьдесят три года...

— А также осознание того факта, что ему никогда не уйти с Максимы, — напомнил Род. — Он наконец признался в этом самому себе.

— Это всего лишь предположение, Род, граничащее с клеветой, — заявил Фесс.

— Это предположение основано на его постоянных советах сбежать из дома, как только я достигну совершеннолетия.

— Да, он сожалел о своем решении в юности остаться дома и заняться семейным бизнесом, — признал Фесс, — хотя это только входило в его понятие ответственности перед родом. В конце концов он ведь был наследником.

— И как это сожаление отразилось на нем? — спросил Магнус.

— Он стал... немного глуповат, — ответил Фесс. Грегори склонил голову набок.

— Ты хочешь сказать, что он спятил?

— Большинство сказали бы так, — подтвердил Фесс. — Судя по его словам, он не воспринимал окружающее как реальность и ушел в фантастический мир собственного воображения. Часами говорил о благородных королях и прекрасных девах, о колдунах и драконах. Сам он считал себя летописцем при королевском дворе в некоей фантастической стране.