Напарник чародея

Сташеф Кристофер Зухер

— Пообедаем вместе, Родни!

— Ну, гм, я сейчас на диете...

— Ах, вот вы где, Родни! — к ним подплыла, как галеон на всех парусах, леди Малхерн, хозяйка бала. — Как бы нехорошо поступаете: остаетесь только с Матильдой, а ведь вы должны перетанцевать со всеми девушками! Вы ведь знакомы с леди Дженин?

Вопрос чисто риторический: на Максиме все знают друг друга. На астероиде проживало около трехсот тысяч человек, но ровесников Рода из них насчитывалось всего несколько тысяч.

— Добрый день, миледи, — Род поклонился, довольный тем, что хоть на какое-то время избавился от Матильды.

— Рада

нашей встрече, сэр, — Дженин склонилась в реверансе, демонстрируя золотистый цвет кожи плеч — результат смешения всех земных рас. Такой же, как у большинства жителей Максимы. У самого Рода кожа была значительно светлее нормы, несмотря на хороший загар. Однако и в других отношениях у него явно проявлялись атавистические черты.

— Сейчас объявят новый танец, — заметил он. — Вы уже слышали гавот?

— О, как он мне нравится! Попрыгаем?

Эти слова прозвучали бы свежо, если бы Род не слышал их совсем недавно в той исторической телевизионной пьесе, которая вернула к жизни гавот. Он повернулся, чтобы извиниться перед Матильдой, но леди Малхерн уже сделала это за него:

— Не нужно быть эгоистичной, Тильди... Нет, Родни, будьте хорошим мальчиком, идите... У нас так мало подходящих холостяков, что девушки должны делиться добычей...

Матильда надула губы, а Род повел Дженин на гавот.

— Только подумать: все это пришло к нам из нашумевшей пьесы, — говорила Дженин, попрыгивая и раскачиваясь. — Вам понравился Хамлиш Хофернунг в роли Людовика XV?

— Он оправдал свое прозвище Попрыгунчик Хам, это уж точно, — про себя Род вздохнул. Теперь предстояло минут десять обсуждать последние похождения звезд трехмерного телевидения. Само собой сериалы — не единственное, что интересовало Дженин: просто это было единственное, о чем она хоть что-то знала. Но у нее, по крайней мере, не отнять умения рассуждать, вернее, повторять рассуждения, которые она услышала от актеров и искусствоведов.

Обед прошел еще более скучно. Род очень рано научился механически улыбаться в ответ на реплики: он с братом тренировался в этом перед зеркалом и потому считался хорошим собеседником. Он превосходно овладел умением вести мозговую деятельность на двух уровнях: лобные доли занимались чем-то интересным, в то время как центры речи и слуха действовали автоматически, слух воспринимал нужные слова, а речь воспроизводила соответствующие реплики: «Правда?», «Не может быть!», «Подумать только!»

Возможны были также «Гм» и «Да» или «Нет» и даже «Я не согласен». Но последнее требовало некоторого объяснения и могло привести к настоящему участию в разговоре.

На обеде он оказался соседом леди Элоизы — на редкость некрасивой девушки, хотя мозги у нее имелись, и она была способна даже прокомментировать дневные новости. Но по какому-то странному совпадению с другой стороны его соседкой оказалась леди Морвена, а напротив сидела леди Летиция. В результате пришлось одновременно участвовать в трех разговорах: ни одна из девушек не дожидалась, пока кончит говорить соперница. Все они мололи чепуху одновременно. Ему пришлось на самом деле слушать, что они говорят, а это уже было совсем неинтересно. К тому же он был не в форме. Род не знал, почему они не разговаривают с другими своими

соседями: может, потому, что эти джентльмены вдвое старше девушек. Но перспективы у них в качестве потенциальных женихов были гораздо лучше, чем у Рода: ведь иметь деньги лучше, чем не иметь.

Это невольно приводило к заключению, что Род не относится к тем молодым людям, за которых хотели бы выйти замуж эти девушки (вернее, за кого собирались их выдать мамы), но зато с ним хочется танцевать и флиртовать.

Но почему так?

Дело совсем не во внешности.

Может, в разговорах. В отчаянной попытке отвлечь внимание он повернулся к маркизу Мсимангу, спутнику Летиции.

— Я слышал, вы создали нового робота, милорд.

— Ну, конечно, — Хьюго крайне удивился: кто-то первым заговорил с ним. — В нем еще много недостатков, но, кажется, он будет работать.

Род немного помолчал, чтобы дать девушкам возможность принять участие в разговоре, но все они выглядели так, словно только что надкусили лимонную дольку, случайно попавшую в рот из собственного чая.

— А что это за робот?

— Специализированное устройство для ведения домашнего хозяйства. Делает все необходимое: готовит, чистит, стирает пыль, подбирает разбросанное...

Род нахмурился.

— Да, но это все обычные способности. А что он может нового?

— О, он может готовить тосты. Для любителей свежеподжаренного хлеба. У него в груди имеются две вертикальных прорези, и он готовит тосты прямо у вашей кровати.

— Поразительное новшество, — пробормотал Род, представив себе, как он лежит в постели и в лицо ему выстреливают два тоста. — Действительно, разбудит утром лучше всякого будильника.

Леди Морвена картинно повернулась к нему и напустила на свое невыразительное личико гримаску удивления.

— Вы слышали! Леди Мишель везде рассказывает о новой карточной игре с Земли! — она ослепительно улыбнулась Роду. — Знаете, в нее играют без калькулятора в руке.

Род всегда удивлялся, зачем нужны калькуляторы в игре в бридж или канасту. Впрочем, сам он никогда не относился к картам настолько серьезно, чтобы следить за новинками приложения теории игр.

— Правда? И как же в нее играют?

— О, цель игры — сравнять карты по достоинству, — заговорила леди Летиция, к явному удивлению и неудовольствию Морвены — ведь это была ее тема!

Но Морвена тут же вернула себе инициативу:

— Да, нужно просто спросить игрока слева: «У вас есть восьмерки?» или что-нибудь аналогичное, и если у него есть, он должен отдать вам.

— Очень сложно, — отозвался Род. — А если таковых нет?

— Тогда говорят: «Отправляйся на рыбалку!» И вы опрашиваете остальных игроков.

— Это очень забавно, — добавила леди Элоиза, довольная тем, что может принять участие в разговоре. — Можно совсем не думать о картах и все внимание уделить игре.

— Как пьеса, в которой совсем простые действующие лица?

— О, вы видели последнюю роль Нотти Алент? — бросилась в бой Летиция. — Разве она не великолепна в образе леди Карстейрз?

— И в каком же ветхом доме она оказывается гувернанткой! — воскликнула Морвена. — Какое падение для бедняжки: прирожденная леди, а со смертью отца лишается всех денег.