Наперстянка
Шрифт:
Прошла минута, затем другая. Блайт едва сдерживала раздражение. Она столько времени потратила на наряд – девушка собиралась самостоятельно, поскольку лишилась горничной и была слишком упряма, чтобы попросить о помощи кого-то постороннего, – заплатила Крипсли и заставила его рискнуть работой не для того, чтобы принца Ариса не оказалось дома.
Она нахмурилась и постучала снова, на этот раз сильнее и дольше. Так долго, что заболели костяшки пальцев. Она уже собиралась отдернуть свою бедную руку, когда дверь распахнулась.
При виде гостьи принц Арис выглядел менее удивленным, чем сама Блайт. Она
– Чем я могу вам помочь?
Ответ застрял у нее в горле, поэтому вместо этого она спросила:
– Почему вы сами открываете дверь?
Принц Арис прислонился к косяку и скрестил руки на груди.
– Разве мужчина не может открыть дверь собственного дома?
– Нет, – поспешно ответила Блайт, затем поморщилась. – Я имею в виду, да, конечно, может. Просто вы принц. Мой отец никогда сам не открывает двери Торн-Гров.
– Правда? – И снова Блайт поразилась невероятному золотистому оттенку его глаз. Они пугали так же, как глаза Сигны. – Я отослал персонал обратно в Верену. Не нужно столько людей, чтобы обслуживать одного человека.
– Вы отослали всех? – уточнила девушка. Она никогда не слышала ничего более абсурдного.
Когда принц Арис склонил голову набок, Блайт испугалась, что он захлопнет дверь у нее перед носом. Едва ли она поддерживала приятную беседу, постоянно оскорбляя его, но ее нервы были натянуты до предела. К удивлению Блайт, уголки губ принца слегка приподнялись. Затем, словно решив, что ему это безразлично, Арис поменял выражение лица, став настоящим принцем, оценивая ее – как хищник жертву. Великаном, готовым раздавить насекомое. Блайт могла представить, сколько людей отшатнулось бы от его взгляда; была секунда, когда даже она почувствовала такое желание. Но будь она проклята, если принц заставит ее чувствовать себя ничтожеством. Поэтому она расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.
Он провел рукой по подбородку, разглаживая напряженную челюсть.
– Я оставил повара, дворецкого и человека, который присматривает за лошадьми.
Сама не зная почему, Блайт почувствовала себя так, словно выиграла одну из маленьких битв, которые постоянно вспыхивали между ними, и осознание победы заставило ее выпрямиться, когда принц Арис жестом пригласил ее войти.
– Разве не дворецкий должен открывать дверь?
– Вы проделали весь этот путь, чтобы меня оскорблять, – спросил он, – или все же намерены зайти внутрь?
У Блайт замерло сердце. Она прокрутила в голове множество возможных сценариев, но ни один из них не предполагал, что они окажутся наедине. Один-единственный дворецкий, повар и конюх, которых она едва ли встретит в таком большом дворце, ничего не значили. Если о ее визите станет известно, люди предположат лишь очевидное, и все же она не могла отступить. Только не сейчас, когда ставки были так высоки.
Арис был принцем. Блайт собственными глазами видела, какой властью он обладал над другими и как люди цеплялись за каждое его слово. Он с легкостью устроил ей встречу с отцом. И она могла только догадываться, на что еще он способен.
– В чем дело, любовь моя? – Обернувшись, Арис бросил на нее взгляд, сверкая глазами. – Боитесь, что я погублю
Блайт не боялась. По крайней мере, не его. Поэтому сжала кулаки и твердым взглядом велела Уильяму оставаться на месте, а сама последовала за принцем в гостиную, обогреваемую самым большим камином, который она когда-либо видела, в несколько раз превышающим ее рост. Принц жестом пригласил ее присесть на роскошный кожаный диван, и сам уселся напротив.
На столе между ними уже стоял поднос с бутербродами, выпечкой и, к ее удивлению, второй чашкой.
По коже побежали мурашки, когда он налил в чашку дымящийся чай и протянул ей. Блайт выпила его не сразу, нарочито медленно наливая молоко и ожидая, пока принц сделает первый глоток, прежде чем самой поднести чашку к губам.
Черный чай. Простой, без белладонны. Девушка с облегчением выдохнула, чувствуя пар на коже. Не то чтобы она ожидала, что принц попытается отравить ее, но все же об осторожности не стоит забывать.
Арис бросил на нее очень странный взгляд, прежде чем откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. На лодыжке обнажилась тонкая полоска кожи, и Блайт изо всех сил старалась не обращать на это внимания. Даже странно, насколько скандальным мог казаться такой маленький участок кожи, когда они были вдвоем.
Чай был горячим, и она обхватила чашку, чтобы согреться, выпрямилась и начала:
– Прошу прощения за столь неожиданный визит. Я надеялась, что смогу поговорить с вами о…
– О вашем отце. – Блайт вздрогнула, когда принц Арис постучал ложкой по краю чашки. Звук был слишком громким для такого тихого места. – Я не дурак, мисс Хоторн. Ваш визит в день вынесения приговора не может быть простым совпадением.
Она сжала губы в тонкую линию и поставила чашку на стол.
– Я знаю, у вас не было возможности познакомиться с моим отцом, но он вам бы понравился. У него был тяжелый год, но уверяю вас – он невиновен. Ему просто нужен адвокат.
– Вы уверяете меня? – Принц Арис говорил с таким весельем, что Блайт пришлось вонзить ногти в ладонь, чтобы не наброситься на него с оскорблениями. – Без обид, мисс Хоторн, но я едва знаю вас обоих. Даже если ваш отец действительно такой замечательный человек, вы можете представить, что случится с моей репутацией, если я встану на его защиту, а ваши заверения окажутся ложными.
Она ожидала, что так и будет. С какой стати принцу помогать двум незнакомцам? Глупо было вообще приезжать в Вистерию, но она должна была попытаться.
Она видела, что Арис сделал всего пару глотков, а между тем снова подлил себе чаю и положил еще один кусочек сахара. Мир Блайт рушился на глазах, изнашиваясь и сгорая по краям, а он беззаботно пил свой чай.
– Передумайте, – сказала она, и это был не вопрос, а мольба. – Знаю, что он для вас ничего не значит, Ваше Высочество, но для меня он значит все. Я прошу вас передумать.
Вены на его предплечье запульсировали, когда он сделал еще один глоток из чашки, смехотворно маленькой в его руках, и на этот раз выглядел так, словно ему не понравился вкус чая. Он открыл рот, чтобы ответить. Конечно, чтобы сказать нет. Но Блайт не дала ему шанса. Она встала, отбросив всякое смущение и приличия, и поставила на кон все, что у нее было.