Наперстянка

Грейс Аделин

– Я никогда не думала, что у меня будет возможность поговорить с тобой. – Эмити присела рядом с Сигной у края камина. – Я планировала уйти, как только увижу, что ты устроилась… Хотя я осталась не только ради тебя. Я надеялась, что остальные к этому времени уже вырвутся из клетки своего цикла. – Эмити подняла глаза на лестницу, ведущую в бальный зал.

Сигна проследила за ее взглядом.

– Ты дорожишь той девушкой, да? Бриар?

– Больше, чем можно описать словами. – Улыбка Эмити напомнила

Сигне веточку, которую она держала кончиками пальцев, такую же хрупкую. – Но она все еще не знает об этом. Я не могу уйти без нее.

Сигна не сомневалась, что, будь она на месте Эмити, тоже бродила бы по коридорам целую вечность, прежде чем добровольно шагнуть за завесу. Какой пыткой это было – в то время как Бриар понятия не имела, что происходит за пределами ее петли, Эмити дни напролет осознавала каждое мгновение. У Сигны сжалось сердце при мысли об этом, и хотя она понимала, как неразумно впутываться в подобное дело, но невольно вспомнила Генри.

Сигна уже открыла рот, чтобы дать обещание, которое едва ли сможет сдержать, но тут смертельный холод окутал гостиную, приглушив пламя.

Его присутствие было не похоже на то, к чему она привыкла. В нем не чувствовалось приглашения потанцевать или насладиться обществом друг друга. Это был холод тела, погребенного на глубине двух метров, – холод Смерти, который она испытывала лишь однажды, в ту ночь, когда он пытался похитить Блайт.

Сигна не могла его видеть, но всем своим существом понимала, что происходит что-то ужасное.

– В чем дело? – Вопрос застрял у нее в горле, потому что она уже знала ответ. Еще до того, как Гандри, скуля, прижался к ее ноге, а глаза Эмити стали пустыми и безжизненными, Сигна все поняла.

– Элайджу признали виновным в убийстве лорда Джулиуса Уэйкфилда. – Голос Эмити звенел, как церковный колокол, слова ощущались ударами, от которых она пошатывалась. – Через две недели его повесят. – Дух устремил взгляд туда, где холод Ангела смерти просачивался в землю. Пол стал скользким от инея.

С самого дня отъезда в Фоксглав Сигна знала, что это случится. И все же она цеплялась за последнюю новость, как за спасательный круг, – две недели. Возможно, она пока не овладела силами Жизни, но у нее все еще оставались две недели.

Нужно только все просчитать.

Сигна едва не упустила записку, спрятанную за ошейником Гандри, пока пес не начал царапать пергамент когтями. Она осторожно вытащила ее. Записка была написана не обычным изящным почерком Ангела смерти, а быстро нацарапанными буквами.

Блайт следит за Уэйкфилдами.

Эверетт уже несколько месяцев ухаживает за Шарлоттой, но лорд Уэйкфилд не одобрял их помолвку.

Элиза заболела. Я провел возле нее ночь, но не увидел,чтобы кто-нибудь ей вредил.

Байрон не выходит из кабинета.

После оглашения приговора он заперся там и плакал.

Было облегчением, что Ангел смерти написал такое

короткое и точное письмо, потому что каждый факт был ударом под дых. На пергаменте осталась последняя строчка, более четкая и ясная.

Я люблю тебя, Пташка. Мы спасем его.

Несомненно. У них нет другого выхода. К сожалению, они больше не могли действовать в одиночку Сигна понимала, что без этого не обойтись. И поскольку выбора не оставалось, она сказала Ангелу смерти:

– Найди Рока судьбы и приведи его ко мне.

Глава 34

Никогда еще в Фоксглав не было так светло, как в присутствии Рока судьбы.

Небо окрасилось в ярко-голубой цвет, когда солнце садилось, и ни одно облако не заслоняло его. Стихло карканье ворон, их сменили чайки, от чьих криков Сигна едва не вздрагивала, наблюдая, как Рок судьбы прогуливается по ее гостиной, наклоняясь, приседая или приподнимаясь на цыпочки, чтобы рассмотреть каждое произведение искусства на своем пути.

– Какой необычный стиль. – В словах не было критики, но Сигна все равно ощетинилась. От ее внимания не ускользнуло, что он был такой же ухоженной, как в день их первой встречи. Выглядел величественным, как принц. Он был свежевыбрит, в идеально выглаженном костюме, а ботинки так начищены, что Сигна не удивилась, если бы увидела в них свое отражение.

Никогда еще Фоксглав так не напоминал приморское солнечное поместье, которое она себе представляла, как сейчас, когда он бродил по залам, делая мир таким ярким, что у Сигны пульсировало в висках. Она привыкла к пасмурным дням, когда в очаге постоянно горел огонь. И обрела такой естественный покой, уют, окутывавший душу и дарующий ощущение дома. Стоило догадаться, что приезд Рока судьбы все разрушит.

– Ты что, приехал на экскурсию? – Враждебность в голосе было невозможно скрыть. Сигне не нравилось, как он изучал Фоксглав, как рассматривал вещи ее семьи, как и то, что каждый раз, когда она смотрела на него, в голове звучала песня, которую ей лишь недавно удалось стереть из памяти.

– Обычно принято показывать дом, хотя, полагаю, я могу обойтись и без этого. – Он не проявлял ни малейшего интереса к Ангелу смерти, чей холодок пробежал по коже Сигны, успокаивая ее, когда Рок судьбы уселся на зеленый бархатный диван, закинув ногу на ногу с гораздо более беспечным видом, чем хотелось бы Сигне. – Я все гадал, когда же ты попросишь меня о помощи. Даже думал самому тебя навестить, но знал, что это только вопрос времени, когда ты согласишься выполнить условия нашей сделки.

Сигна всегда надеялась, что у ее любимого человека будет семья, которую она сможет назвать своей. Однако в случае с Ангелом смерти она предпочла бы обойтись без его брата.

– Ты все это время знал, что я в Фоксглав?

– Нет, не все. – Сигна не предложила ему чаю, и, явно оскорбленный, Рок судьбы бросил взгляд на чайный столик. – Мисс Хоторн сообщила мне об этом совсем недавно. Она поведала мне и другие секреты. О лошади, например.

Сигна с трудом скрыла удивление, едва дыша. Конечно, Блайт не стала бы рассказывать ему такие вещи; она едва знала Ариса.