Наполеон
Шрифт:
Бонапарт сблизился с Жозефиной Богарне, вдовой казненного генерала-аристократа и матерью двоих детей — Евгения и Гортензии. Женитьба на этой женщине стала главным событием личной жизни Наполеона. До этого он был близок с Дезире Клари, дочерью марсельского богача. Жозеф женился на ее сестре.
Мог ли Наполеон стать мужем Дезире, иметь детей и жить счастливо? Он сделал иначе — бросил девушку, нанеся ей глубокую душевную рану, и увлекся 33-летней вдовой.
Почему он так поступил? Дезире — дочь буржуа, и это не вдохновляло Наполеона. Он не любил купцов, поставщиков и спекулянтов. Жозефина — обольстительная аристократка, которая говорила приятные комплименты
Вдова привыкла жить в роскоши. В сложившихся обстоятельствах это было возможно, если она становилась любовницей и содержанкой богатого человека или выгодно выходила замуж. Она была любовницей генерала Гоша, Барраса, а теперь решилась на замужество.
Люсьен — брат Наполеона — заметил, что «приданое дал ей Баррас, а именно — пост главнокомандующего Итальянской армией» {20} . «Полицейский генерал» получил его за неделю до женитьбы.
Возможно, в увлечении Наполеона Жозефиной поначалу присутствовал расчет: он думал с ее помощью добиться должности у Барраса. Если так, то расчет оправдался. Но увлечение стало страстной любовью, ослепившей Бонапарта.
Он обладал глубоким умом и незаурядной проницательностью. Как он мог поверить в то, что такая женщина будет ему верна? Связав с ней жизнь, он обрек себя на испытания и неизбежную необходимость принимать трудные решения.
Главнокомандующий Итальянской армией Французской республики Наполеон Бонапарт получил возможность проявить свои таланты и доказать правильность разработанных им планов. Отныне он будет всюду первым и практически незаменимым.
В конце марта 1796 года Бонапарт прибыл в Ниццу. Он слал Жозефине письма, полные пошлой аффектации. Но есть исключение, и это — подлинный шедевр. На свете много примеров настоящей любви, но мало мужчин, способных писать подобные письма.
«Уже час ночи. Мне сейчас подали письмо. В нем печальные вести. Душа моя взволнована, мне сообщают о смерти Шове. Он был комиссаром армии по финансовой части; ты встречала его у Барраса. Иногда, друг мой, мне необходимо, чтобы кто-нибудь утешил меня; я утешаюсь, когда пишу тебе, только тебе одной, мысль о которой может оказать такое влияние на мое нравственное состояние; тебе я должен рассказать о своих неприятностях. Что есть будущее? Что — прошлое? Что такое мы сами? Какой магический флюид окружает нас и мешает нам видеть то, что нам важнее всего было бы узнать? Мы рождаемся, живем, умираем среди чудесного. Надо ли удивляться, что жрецы, астрологи, шарлатаны пользуются этой склонностью, этим странным обстоятельством, овладевая нашим сознанием и направляя его по прихоти своих страстей? Шове умер; он был привязан ко мне; он мог бы оказать своей родине еще большие услуги. Последним его словом было, что он едет ко мне. О да, я вижу его тень: ведь он блуждает здесь, всюду он свистит в воздухе, душа его — в облаках, он будут благосклонен к моей судьбе. Но, безумец, я проливаю слезы дружбы. Кто знает, может быть, я скоро должен буду пролить слезы о непоправимом? Душа жизни моей, пиши мне с каждым курьером, без этого я не могу жить!.». {21}
Это будет феерическая кампания, аналогов которой нет в истории войн. Она начиналась с искренних признаний в любви.
Бонапарт принял армию в самом плачевном виде. Кавалеристы тащили изможденных лошадей под уздцы. Не хватало боеприпасов и снаряжения. Многие солдаты были без обуви и без штанов. Им не платили
Главнокомандующий обратился к солдатам с зажигательной речью и обещал повести их в плодородные равнины, где воины найдут честь, славу и богатство. Он их не обманывал.
В апреле Бонапарт начал Итальянскую кампанию и вел ее с таким блеском, что заслужил восхищение Суворова. Однако следует отметить, что побежденные им военачальники были преклонного возраста: 71-летний Больё, 61-летний Альвинци и 72-летний Вурмсер, который скончается в 1797 году. Лишь на заключительном этапе кампании Наполеон сразится с талантливым полководцем — эрцгерцогом Карлом, который был на два года его моложе.
Армии Бонапарта противостояли силы пьемонтцев и австрийцев. Хорошо экипированные для войны в горах пьемонтцы прикрывали дорогу на свою столицу — Турин. Наполеон планировал разъединить союзников и разбить их по очереди.
После первых сражений побежденные и деморализованные пьемонтцы запросили перемирия. Французы захватили город Мондови, где нашли склады и богатый арсенал. Армия вышла на плодородные равнины Пьемонта, и солдаты больше не голодали.
Королевство Сардиния (Пьемонт) вышло из коалиции. Наполеон решил первую задачу кампании.
Теперь он должен был переправить войско через реку По в непосредственной близости от большой армии австрийцев, прикрывавшей дорогу на Милан. Эту сложную задачу он решил с помощью отвлекающего маневра, быстрых маршей и смелых атак. Французы переправились через крупную реку, не имея понтонного парка.
Австрийцы отступили к городу Лоди, расположенному на берегах реки Адда, и форсировали реку. Они могли разрушить мост, но были уверены, что пересечь его невозможно. Пехота и артиллерийские орудия держали мост под прицелом.
Бонапарт лично руководил захватом моста. Он приказал кавалеристам искать брод вверх и вниз по течению, вдохновил солдат и бросил их на мост.
Вторая атака достигла цели, причем ее возглавили генералы. Начальник штаба Бертье разделил великий энтузиазм главнокомандующего и бежал впереди вместе со всеми.
Кавалеристы нашли брод и ударили врагу в тыл. Победа была полной, а Бонапарт почувствовал себя необыкновенным человеком. Неправда, что в первый раз, — ведь он уже сравнивал себя с солнцем.
После победы при Лоди пугливая и завистливая Директория предписала ему разделить командование с генералом Келлерманом. Посоветовавшись с земляком Саличетти, Бонапарт дал достойный ответ: «Я не могу с охотой служить вместе с человеком, считающим себя первым генералом в Европе, а, кроме того, я уверен, что один плохой командующий лучше двух хороших. Война, как и управление, — это вопрос такта» {22} .
Он готов был покинуть свой пост в знак протеста, но Директория не решилась отказаться от услуг генерала, который одерживал одни победы.
15 мая он вступил в Милан. Жители встречали французов цветами, ораторы говорили об освобождении от австрийского ига. Ломбардцы согласились выплатить колоссальную контрибуцию.
Однако этого оказалось мало. Французы — солдаты и генералы — «нашли богатство» и беззастенчиво грабили. Во Францию отправлялись произведения искусства. Победители присваивали содержимое дворцов, музеев, библиотек, средства церковных фондов, банков, муниципальных касс и ломбардов. Комиссары изымали даже средства больниц и благотворительных организаций. Солдатам было обещано, что добыча будет доставлена на родину в целости и сохранности.