Нареченные

Крейн Шелли

Я видела одно, в котором на большом дворе ночью под звездами Кайл, обхватив рукой Линн, кружил ее, и красное платье обвивало ее ноги.

Потом еще короткий эпизод, во время которого она прятала что-то на верхней полке высокого шкафа. Кайл подошел к ней сзади и приподнял, чтобы Линн могла дотянуться. Когда она повернулась, стало видно, как выпирает ее круглый животик, а Кайл нежно поглаживает его.

В последнем видении, какое мне удалось разобрать, они вдвоем стояли в большом величественном зале

перед сотнями людей.

Когда Линн радостно улыбнулась, я поняла: это все, и посмотрела вокруг. Калеб улыбался во весь рот и нежно прижимал меня к себе. Джен тоже пыталась натянуть улыбку, но в душе чувствовала опустошенность. Она так желала этого для себя! Кайл сидел с открытым ртом, и по его лицу разлилось необыкновенное счастье, какое я никогда за все годы, что знала его, не видела. Он придвинулся вплотную к Линн.

– Это ты, – прошептал он.

Я улыбнулась, вспомнив себя в такой же момент.

– Это я, – произнесла Линн сквозь слезы и улыбнулась.

Затем он поцеловал ее. Я встрепенулась и с укором посмотрела на Калеба.

– Ты мог бы поцеловать меня сразу там же, а не терзать столько дней.

– Кайл не джентльмен, как я, – подумал Калеб, явно довольный происходящим.

– Калеб, – вздохнула я и снова позволила ему обнять себя. – Это происходит на самом деле. Запечатления возвращаются!

– Я знаю. И это благодаря тебе.

– И тебе.

Он улыбнулся и поцеловал меня, но все быстро закончилось. Вошла мама Кайла и остановилась как вкопанная.

– Кайл, что… – Она прочитала все по их лицам и поняла, что произошло. – О Боже, благодарю тебя, Господи! – Она подбежала к сыну, крепко обняла, прихватив в объятия и Линн. – Макс! Питер! Макс! – позвала она. Все, кто оставались, прибежали посмотреть, что случилось, опасаясь нападений и засад.

Увиденное вызвало у дяди Макса слезы.

– Папа, – хриплым голосом начал Кайл. Дядя Макс неуклюже двинулся к нему, издавая рев, какой услышишь только от большого экспансивного взрослого человека. – Папа, все в порядке, – проговорил Кайл.

– Знаю, сын. Впервые за долгое время все будет хорошо. – Дядя Макс прижал к себе Линн, и они некоторое время просто молча стояли, обнявшись. Я заметила, что Кайл так и не выпустил руки Линн.

Бабушка еще не уехала и, подойдя к нам сзади, обняла Калеба и меня.

– Ну разве это не загляденье?

– Да, мэм, – прошептал Калеб.

– Интересно, у вас был такой же глупый вид, когда вы запечатлелись? – поинтересовалась бабушка, и в ее глазах мелькнула задорная искорка.

– Наверняка такой же, – добродушно отозвался

Калеб, – только еще глупее.

– И как ты, Мэгги, справляешься с происходящим? – спросила она и покрутила кончики моих волос.

– Справляюсь, мне кажется, – ответила я. – Разве что до смерти надоели поклоны.

– Привыкай. Нужно привыкать, мисс Жеманница. Ты Провидица, и эти старые кроты в Совете не потерпят нарушения традиций. Настанет послезавтра, и тебе станут кланяться три сотни людей.

– Ох, – я закусила губу. – Ладно, попробую изменить это. У нас будет много перемен.

– Я слышала, ты нашла мою книгу Рэймонда?

Я не стала ждать, пока она попросит, побежала и вытащила книгу из сумки в машине. Когда вернулась, мы сели втроем у стойки бара и принялись ее разглядывать.

На другой стороне кухни вовсю шло празднование по поводу нового запечатления, и мы не хотели мешать.

– О, только гляньте на нас! – воскликнула бабушка, увидев фото, которое когда-то наклеила на обложку. – Какой же он был молодой и красивый!

– Да и ты, бабуля, далеко не дурнушка, – шутливо откликнулся Калеб, и она похлопала его по руке.

– Так, больше никаких инсинуаций обо мне!

Бабушка погладила пальцами лицо дедушки Рэя, перевернула страницу и стала читать. Когда мы добрались до последней страницы, она молча встала и вышла из комнаты. Когда вернулась, в руке у нее было длинное птичье перо и чернильница. Бабушка попросила общего внимания.

– Я думаю, нам нужно сделать ряд дополнений. Калеб, – она повернулась к нему. – Назначаю тебя семейным историком и хранителем записей. Кто «за», скажите «да».

– Да, – произнесли все как один.

– Подождите, – воскликнул Калеб, – а что это значит?

– Это значит, что ты будешь делать записи: дни рождения, запечатления, обретения силы. И мне кажется, тебе нужно покрыть кое-какие долги. – Бабушка взяла черно-белое перо и положила его на ладонь. – Это было самое первое перо. Оно принадлежало и твоему деду Рэю. Все в этой книге написано им. – Она передала перо Калебу, и тот осторожно взял его, словно взвешивая. – Теперь оно твое. Тебе нужно фиксировать все происходящее и впоследствии найти в семье преемника, когда ты закончишь.

– Спасибо, бабушка. Это для меня честь, – мысли Калеба на мгновение перенеслись во времена, когда еще маленьким он видел, как дедушка Рэй делал записи в книге.

Из-за угла выскочила Мария, спряталась за Калебом и стала поглядывать из-за него на мать, вышедшую на кухню в изящной розовой пижаме.

– Жаль, с нами нет дедушки, чтобы он передал мне это, – сказал Калеб, притянув к себе Марию.

– Мне тоже, дорогой мой, – проговорила бабушка. Я заметила, что она как бы невзначай погладила татуировку на своем запястье.