Нареченные
Шрифт:
Но очень скоро оказалось, что я лежу под ним. Он, подтянув мои руки, положил их над головой на матрац. Затем прижался ртом к моим губам, и сладостное чувство, что придавало мне неизведанную силу и сознание того, что я любима, в конце концов остановило его. Он замер, уткнувшись лбом в мой лоб.
Я ощутила, как он проникает в мои мысли и больше не спрашивает разрешения, а просто берет то, что по праву принадлежит ему, – меня всю, до последней клеточки. Я распахнула перед ним свой ум, насколько могла. Ему не нужна была сила, я сама отдавала ему все.
Его защитные силы были еще сильнее и не дремали. Получая от него
Я увидела его с Виком на вечеринке. Больше всего Калебу хотелось уйти домой. Я увидела, как они с Кайлом разговаривают обо мне после того, как мы запечатлелись. Калеб задавал ему бездну вопросов, а Кайл закатывал глаза.
Я ощущала кожу Калеба, как до этого свою собственную. Это было все равно что смотреть на себя и чувствовать прикосновение к нему. Потом я опять становилась собой, а Калеб вмещал в себя весь мир.
Я видела, как он мысленно потянулся к моей ноге, потом снова положил руку мне на бок. Я в мыслях схватила прядь его волос.
Потом я увидела Калеба в тот день, когда родилась Мария. Он смотрел на малышку в своих руках, и на лице у него было написано искреннее удивление. Мне захотелось увидеть такую же улыбку на его лице… когда-нибудь. Все мое тело охватили жар и холод, возникавшие то справа, то слева, и так быстро, что я не успевала сообразить, что это такое. Я почувствовала на лице дыхание Калеба и поняла, что он испытывает то же самое.
Я увидела нас вместе, но не целиком, а по кусочкам, фрагментам, словно в калейдоскопе: то он наблюдает за мной, когда я не смотрю на него, то я оглядываюсь и улыбаюсь без всякой причины, если не считать того, что люблю его. Он слушает биение моего сердца.
Я мысленно придвинула к нему ногу и почувствовала, как он в мыслях ответил, так ласково погладив меня по щеке, что я задрожала.
По мне еще раз пробежала волна возбуждения, и я ощутила каждый дюйм своей кожи. Все тело горело и покалывало. Я млела от удовольствия. У меня жгло в таких местах, о которых я никогда не думала, и даже веки напряглись от сверхчувствительности и биения жизни. Калеб наклонился поцеловать мои веки, не торопясь, словно каждое было по-своему исключительным, и застонал, когда пробежала еще одна волна. У Калеба кожа была холодной как лед, но он охладил меня не физически, а чувственно… Мне показалось, будто мы поменялись местами.
Мои кожа и вены заледенели, но обжигающая теперь кожа Калеба как нельзя лучше подошла для моей, и когда он еще раз поцеловал меня, показалось, будто мы снова запечатлелись. Все эти сильные ощущения, вызванные будоражащей волной покалывающих электрических импульсов, были настоящей атакой на наши чувства и мысли. Я слышала, как мое дыхание стало беспорядочным, а потом замерло, как только полыхнул этот фейерверк.
Когда я открыла глаза, никаких энергетических лент уже не было, зато вся комната светилась. В воздухе расплылась голубизна, и сейчас же меня накрыло новой волной, так что руки сжались в кулаки. Калеб ласково заставил меня раскрыть ладони, чтобы сплести наши пальцы вместе, а холодные и жаркие волны смешались в нас и между нами и переросли в нечто такое, что мы больше не в состоянии были контролировать.
Калеб отпустил
Я пережила нечто такое, о чем никто, кроме Асов, даже не догадывается. Это больше чего бы то ни было, прочувствованного мною за всю жизнь. Это слаще шоколада! Вкуснее медовиков! Лучше поцелуев и ласк, лучше нежных слов, всего вместе взятого. Я была зачарована.
Когда я, наконец, кое-как пришла в себя, то поняла, что еще не восстановила дыхание. Калеб тоже дышал надрывно и часто, прижимаясь к моей щеке. Он поднял лицо и посмотрел на меня. Он разрумянился, словно от напряжения, хотя мы еще по-настоящему и не начинали.
Он выпустил мои пальцы и поднес свои к моему лицу. Я заметила, что они чуть заметно дрожат.
– Дыши, Мэгги.
Совсем как в первый день, в первый раз, когда он произнес мое имя как имя своей нареченной.
Я глубоко вздохнула, а когда выдохнула, это был стон настоящего и полного счастья и удовлетворенности.
Мы еще не справились с дыханием, а Калеб продолжал смотреть на меня. Сквозь полуприкрытые веки я видела его лицо. Оно светилось любовью. У него приподнялись уголки рта и растянулись в радостную улыбку, сказавшую мне все. Ему тоже было хорошо.
Он ухмыльнулся моей мысли.
– Да, – подтвердил он и еще раз нежно поцеловал меня в губы, щеку, скулу. – Ты делаешь меня самым счастливым на свете.
– Тогда мы квиты.
Калеб рассмеялся и перевернулся на спину, чтобы перевести дыхание. Подтянул меня к себе и провел рукой по моему предплечью. Тело продолжало трепетать и покалывать, словно мне сделали укол морфия. Я оцепенела и пребывала в состоянии абсолютного покоя, будто куда-то уплывала.
Раньше я не любила это выражение, но только теперь поняла, что оно означает.
– Ты в порядке?
– Что за вопрос? – Я рассмеялась, поняв по его голосу, что он тоже запыхался.
Калеб засмеялся и проговорил мне в волосы:
– Спасибо, детка.
– Калеб, – начала я возмущаться.
– Я хочу сказать – за все. Ты приняла и любишь мою семью, ты любишь меня, несмотря на все произошедшее. Ты выходишь за меня замуж… Спасибо тебе. Если ты желала сделать меня счастливым, ты этого добилась.
– Я рада, что ты счастлив. Я действительно этого хотела.
Через несколько секунд я почувствовала жгучую боль в запястье. Калеб подскочил, и я подумала, из-за того, что он почувствовал мою боль, но он подул на собственное запястье. Чтобы разобраться, что происходит, мы подняли наши руки над головой.
В темноте моей комнаты, на постели с любимым человеком, на моем запястье, в том же месте, что и у Калеба, появилась татуировка Виртуоза. Она горела ярким оранжевым огнем, будто была выжжена на моей коже. У Калеба она тоже горела ярким пламенем, и я увидела, что его имя обвивает мое. А на моей татуировке мое имя обвивало его. Мы инстинктивно сложили их вместе, и я не смогла удержать счастливых слез, когда они полностью совпали. Две половинки слились в одно.