Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Он внимательно всматривался в поверхность зеркала, ожидая того момента, когда оно наконец-то начнёт выполнять собственную основную функцию.
– Вот чёрт… - прошипел парень спустя минут пять – никакой реакции со стороны зеркала. – Какое ж ты ленивое… Яви настоящее!
Он прикоснулся к поверхности собственной тростью, и по той вновь словно прошла невидимая волна.
Наконец-то на поверхности зеркала начало проступать что-то вроде картин из другого мира – Глеб внимательно присматривался к ним, подмечая самые мелкие
В конце концов, это даже хорошо, что пока что ему не надо вмешиваться – Лена и Жанна пусть делают всё, что думают, а Бейбарсов всё равно уже успел убить кого-то не по плану.
Рано пока что.
Уже идёт второй тур, и ему рано вмешиваться. Потом, когда наконец-то понадобится его вмешательство, он и сделает что-то, а пока что даже Чума совершенно ничего не желает, что для неё удивительно.
Он вновь внимательно присмотрелся к тому, что происходило там, за гранью, и усмехнулся, осознав реальность.
“Горгонова носилась по небольшой поляне, смывая с рук кровь. Она наконец-то поняла, что натворила.
Всё так же лежавший под каким-то дубом, что свалился на него, Сарданапал уже даже не хрипел.
Силы окончательно покинули его и явно не собирались возвращаться – следовало признать, что мужчина окончательно умер, но ведь как обидно было бы признавать всё это.
Он захрипел, и Горгонова оглянулась, словно пытаясь что-то увидеть, но, тем не менее, мужчина так и не ожил.
Медузия прошипела что-то себе под нос, а после отпрянула, не особо-то и стремясь присматриваться к тому, что происходило вокруг – и что могло стать относительной реальностью.
Кошмар, который творился вокруг, был её рук делом. Горгонова носилась от дерева к дереву, выпивая из них все силы и соки, и те падали, одной кучей згромоздившись чем-то вроде склепа вокруг Сарданапала”.
– Предала всё-таки, - прошептал себе под нос Бейбарсов, усмехаясь. Зеркало вновь засеребрилось, давая сбои, а после продемонстрировало ему плачущую Провидицу и её спутников.
Теперь к ним присоединилась ещё какая-то девица. Бейбарсов, бросив взгляд на список, осознал, что зовут её Верой, но, тем не менее, в этой фигуре не было ни капельки важности, если, конечно, она не станет источником сил или кого-то не предаст.
Или провокация – всё возможно.
Провидица упрямо настораживала Глеба. Слишком уж много в ней было сил, и слишком часто она падала, одолеваемая собственными видениями. Всякое, конечно, может быть, но порой ему казалось, что девушка попросту сходит с ума и едва ли не воет там от ужаса, который буквально гонится за нею.
Вот и сейчас она выглядела испуганной и потерянной, словно не знала, что делать, но казалась относительно вменяемой.
Тот парень, который был с нею, Валялкин, кажется, упрямо пытался её успокоить, а Бейбарсов, читая по губам его “всё
Зеркало не передавало ни единого звука, но, тем не менее, ему это и не нужно было – Глеб просто проверял, всё ли в порядке и происходит ли всё хотя бы относительно по правилам игры.
Конечно, сёстры бы не одобрили подобного поступка – впрочем, Лена сама изобрела это зеркало, а если напомнить ей о поцелуе с каким-то пареньком, о чём, по её мнению, никто не знает, то никаких возражений не последует.
А вот Аббатикова…
Жанна вообще понятия не имела, что он умел пользоваться этим зеркалом, но ей бы уж явно не понравился подобный подход.
Делиться, впрочем, событиями с Аббатиковой Глеб не собирался. В прошлом году её за то, что она практически ничего толком и не сделала, всё равно хвалили – вероятно, Жанна уже успела отыскать какие-то связи для себя самой и даже подыскала место для жизни в будущем.
Они трое покидали “Тибидохс” уже навсегда, и теперь не следовало даже сомневаться в том, что, возможно, Жанна убежит отсюда как можно скорее, чтобы больше никогда не попытаться вернуться.
Она не хотела участвовать в играх изначально, пока не получила личное приглашение – а Глеба и Ленку прежде мало волновало её мнение.
Впрочем, сейчас Бейбарсова куда больше занимала провидица. Зеркало упрямо показывало именно её – каждую истерику, каждую попытку сокрыть собственные видения от других.
Когда она что-то видела, то совершенно себя не контролировала, только без конца рыдала и падала.
Если кто-то нападёт на неё во время подобного видения, то девушка скорее всего погибнет – Глеб прекрасно знал, что Провидицы никогда не побеждали в играх, “Тибидохс” слишком жесток для них.
Но эта показалась особенной.
…Послышались чьи-то шаги где-то за спиной, и Бейбарсов успел накрыть зеркало магической пеленой раньше, чем порог их укрытия пересекла Жанна, позволяя себе усмехнуться ему даже немного презрительно.
– Осторожнее, сестрица. Может быть, среди чужих мне не хватит смертей для статистики, - усмехнулся он, и на мгновение белки глаз залило сплошной некромагической чернотой.
С каждым разом сдерживаться становилось всё труднее. Жаль, что Аббатикова этого так и не поняла до сих пор.
***
Какими же они были наивными!..
Рита наблюдала за тем, как Гуня что-то говорил своей девушке, Гробыне, достаточно нежно улыбаясь ей.
Они шагали по какой-то иссохшейся, уставшей слишком от постоянного солнца земле. Сюда бы дождь…
Шито-Крыто вспоминала об утёсе, достаточно зелёном, но таком страшном. Склепова пыталась её поддержать, то и дело тихо шептала на ухо, что, возможно, не следует переживать о том, что Рита кого-то убила.
Впрочем, Марго уничтожала людей и раньше. Она предпочитала изощрённые яды, так ей было намного спокойнее.