Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
– Да так. Слежу за смертями, - усмехнулся Бейбарсов, заставляя зеркало окончательно погаснуть и даже остыть.
Теперь поверхность его не отражала ничего и казалась какой-то серебряной и совершенно матовой.
Аббатикова заправила прядь собственных почему-то уже рыжих волос за ухо и весело подмигнула Глебу.
Ему эти заигрывания никогда не нравились, но, тем не менее, парень не делился прежде собственным мнением по этому поводу, предпочитая просто молчать и не обращать никакого внимания на происходящее.
Следить
– И как смерти? – рассмеялась слишком весело, чтобы это выглядело хотя бы немного натурально, Аббатикова.
Глеб отмахнулся от неё.
У него было слишком плохое настроение, чтобы сейчас выслушивать Жанну и ждать того момента, когда она соизволит куда-то отойти и, возможно, перестанет лезть ему в душу, что делает ну уж слишком часто.
– Не желаешь поделиться? – усмехнувшись, уточнила она, обвивая руками шею Бейбарсова и пытаясь его поцеловать.
Впрочем, Жанне всегда не хватало роста, и ей приходилось едва ли не подпрыгивать немного, а когда Бейбарсов, словно издеваясь, отворачивался и отталкивал её от себя, то поцеловать его аж никак не получалось. Сегодня она лишь мазнула губами по подбородку и моментально была отстранена от некромага.
– Я тебя, наверное, удивлю, но мы родственники, - язвительно протянул Бейбарсов. – Пусть только по дару, но всё же.
– А с каких пор это ты стал таким правильным? – рассмеялась Жанна. – Ведь не пропустишь в реальной жизни ни одной юбки мимо.
– Ну, дорогуша, напомню, сейчас мы на “Тибидохсе”, - усмехнулся он. – А ты никогда не носила юбок.
На самом деле, Аббатикова всегда преувеличивала, но разубеждать её никто не собирался, и Глеб в том числе.
Она громко фыркнула, словно пытаясь что-то заявить ещё, чтобы быть более уверенной в себе, но, тем не менее, повернулась к Бейбарсову спиной и зашагала куда-то к выходу из избушки.
– Между прочим, - вдруг, оглянувшись, промолвила девушка, - я видела, что ты там пялился на какую-то…
– Это исключительно моё дело, - грубо оборвал её Бейбарсов, отмахиваясь от неё. – А эта девица достаточно интересная.
– Тебе нравятся рыженькие?
– она накрутила на палец собственный рыжий локон и подмигнула.
– Мне нравятся зеленоглазые, - отрезал Глеб, отмахиваясь от неё и недовольно кривясь.
– Тебе такой никогда не быть, некромагия разъедает любые линзы, которые ты только попытаешься нацепить.
Она нахмурилась, а после махнула рукой, словно пытаясь сбежать от него куда-то как можно скорее.
Обиделась, наверное.
– Провидицы? – вдруг, осознав что-то, воскликнула Жанна. – Зеленоглазые ведь провидицы –
– Не некроведьмы, дорогуша, - пожал плечами Бейбарсов, пользуясь надменным обращением от бывшей наставницы, которой не было уже в живых.
Жанна фыркнула и поспешила всё-таки уйти, громко хлопнув дверью, от чего избушка едва ли не развалилась на мелкие кусочки.
***
Иван попытался перехватить её, хотя всё это явно было безрезультатным, но Гроттер с силой оттолкнула его от себя.
Прежде девушка была слабой и едва могла стоять на ногах, а сегодня в неё словно какой-то бес вселился.
– Не прикасайся ко мне! – прошептала Таня, падая на колени над тем, что осталось от Попугаевой.
Верка давно уже умерла, но её кости и те остатки мышц, которые ещё не превратились в пепел, всё ещё ярко пылали.
– Я убила её, - покачиваясь взад-вперёд, испуганно прошептала Таня. – Я убила её, убила… Целенаправленно убила!
– С чего ты эту ерунду вообще взяла? – возмутился Валялкин, устремляясь к Гроттер и заставляя её подняться.
Та, впрочем, явно отказывалась стоять на ногах и падала вновь и вновь. Ей было плохо, да и вообще, Таня, казалось, окончательно потеряла всё, что только можно было называть самоконтролем.
Валялкин считал, что это не уместно здесь, на “Тибидохсе”, вот только девушка пока что не слышала ни единого его слова.
– Послушай, нам надо идти, - выдохнул Иван, вновь хватая её за руку, но девушка дёрнулась и попыталась отодвинуться от него.
Она отползала по земле, покрытой дурацкими цветами, и пыталась как-то спастись от компании людей.
Да и каких людей - того, кого называла собственным женихом столько времени, а теперь боялась, словно сумасшедшая.
Гроттер не обращала внимания на то, что содрала руки в кровь, и что та струйками стекала на землю, оставляя следы.
Теперь они станут привлекательной жертвой что для людей, что для зверей, и Валялкин осознал, что Таня защищаться не сможет. Её надо было как-то встряхнуть, но вряд ли это возможно, особенно в подобной ситуации.
Гроттер словно не понимала, где находится. Она, наконец-то добравшись до костей Попугаевой, схватила её череп и, запрокинув голову, громко рассмеялась, глядя на небеса, которые не спешили отзываться на её слова.
Раскалённый череп обжигал её руки, но Тане казалось, что энергия возвращается к ней, перетекает обратно в её тело.
Она никак не могла остановиться и хватала кость за костью, словно это могло чем-то помочь ей, а после вновь и вновь смотрела на небо, готовясь закричать ещё громче, чем прежде, будто бы это вообще могло чем-то помочь.