Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
– Я знаю об этом твоём… - Бейбарсов стишил голос и подался вперёд. – Шурасик его, кажется, зовут, я прав?
Ленка отпрянула, сжимая руки в кулаки, и смотрела на Глеба с предельной ненавистью, словно больше ничего не могла сделать.
– Прекрати! – выдохнула она едва-едва слышно. – Прекрати говорить о нём, Глеб, слышишь? Если ты…
– Я не скажу ничего Жанне, успокойся, - рассмеялся Глеб. – Ей вообще много чего не следует знать.
– Она опять?
Бейбарсов кивнул.
К Ленке он относился, словно к своей кровной сестре,
Иногда, правда, очень редко, это было определённое желание – раньше, да, возможно. Но сейчас ненависть становилась всё сильнее и сильнее, а потихоньку даже начала переходить в какое-то презрение.
В обычное время Глеба Жанна просто раздражала, и он совершенно не пытался бороться с этими ощущениями. А зачем, какой смысл?
Если она не пытается ничего в себе изменить, то не стоит пытаться перекрутить и своё отношение к ней, перевернуть его с ног на голову, или, может быть, наоборот – Бейбарсов не вникал в подробности собственных мыслей, ему с головой было достаточно и простой ненависти, которая то казалась слабой, то достаточно сильной – но это не имело никакого значения.
Он вообще в последнее время был очень равнодушен ко всему, что только можно назвать реальностью.
…Ленка подалась вперёд, а после вдруг схватила его за руку, словно собираясь что-то сказать, и пристально посмотрела парню в глаза.
– Точно не скажешь никому ничего? – наконец-то полушёпотом поинтересовалась она. – Глеб, поклянись мне!
– Не скажу, обещаю, - усмехнулся Бейбарсов.
– Тогда и я не скажу, - довольно улыбнувшись, кивнула Свеколт. – Даже помогу, если будет нужно.
– Взаимно.
Он не имел ничего против какого-то учёного, которого нашла себе его сестра по дару – по крайней мере, победителей всё равно может быть больше, чем один, и это немного радовало его.
Бейбарсов не задумывался над вопросом о том, что, скорее всего, что-то может измениться в лучшую сторону.
Или в худшую.
“Тибидохс” – это просто слишком большое количество смертей, которое оправдывается азартом тех, кто платит за него деньги; и даже его создатели в этом году участвуют в нём, что кажется предельно смешным.
– К нам послание! – воскликнула вдруг Жанна, запрыгивая в окно, которое она перед этим открыла магией.
Бейбарсов досадливо прищёлкнул пальцами, вновь закрывая оное, и мрачно посмотрел на Аббатикову.
Ленка мотнула головой – её разноцветные волосы, заплетённые обычно в две косы, нынче растрепались и походили на что-то сродни одуванчику.
– Тише, - прошипела она. – Неужели нельзя вести себя более-менее спокойно, Жанна? Ты же понимаешь, что привлекаешь к нам опасность.
– К нам? Опасность? – рассмеялась Аббатикова. – О чём ты мелешь, Ленка, мы ведь некромаги – и мы всемогущи!
Бейбарсов, который, впрочем, всегда был самым сильным из их тройки, вскочил на ноги и, даже не задумываясь относительно
Она никогда не видела, чтобы Глеб превращал собственную магию в физическую силу, но, впрочем, сейчас ей показалось это невероятным.
Бейбарсов, казалось, должен был приложить к этому хоть какие-то силы – но сейчас стоял так, словно держал за горло какую-то обыкновенную куклу, а не живую, ещё и вырывающуюся девушку.
– Если мы с Ленкой уйдём, а сюда явится эта Горгона, - начал вполне равнодушно он. – То ты сдохнешь, не успев даже использовать магию.
Жанна дёрнулась, а после резко протянула ему какую-то бумажку и вновь попыталась освободиться, почувствовав, что её ноги буквально отрываются от земли.
Бейбарсов наконец-то отпустил её, и девушка рухнула на землю. Он наконец-то поднял бумагу с пола и развернул её.
Там была всего лишь одна-единственная запись, но она его совершенно не порадовала, скорее очень даже наоборот.
“Убить девчонку”.
Два коротких слова.
– Она даже не указала какую, - воскликнула наконец-то Жанна, отряхиваясь и поднимаясь на ноги.
Её голос оставался немного хриплым, вероятно, Бейбарсов что-то там повредил Аббатиковой, а её регенерация ещё не успела сработать до самого конца. Впрочем, теперь он с радостью убил бы её окончательно, да только было уже, пожалуй, слишком поздно для этого.
– Ну, значит, убьём любую, - равнодушно пожал он плечами.
Ленка поняла, но, придерживаясь их немого взаимного договора, не обмолвилась ни единым словом.
Она понимала, что не стоит портить жизнь тому, что может защитить её и её Александра. От неё требуется только посильная помощь.
========== Боль тринадцатая. Подруга ==========
До конца второго тура оставалось несколько часов, но Рита уже не осознавала этого. Она просто не могла сдержать крик, который буквально вырывался из её груди, заставляя вопить, словно сумасшедшую, и хвататься руками за траву, которая росла вокруг.
На её теле появлялись страшные, отвратительные раны, которые невозможно было заживить.
Рита и до этого не была сильным или хотя бы посредственным магом, она могла спасаться исключительно за счёт собственных зелий, и именно они погубили его.
Где-то рядом продолжала сидеть Склепова. Она опасалась брать Шито-Крыто за руку или хотя бы прикасаться к ней, но, тем не менее, всё ещё считала подругой, и Ритке от этого было хуже всего.
Ей так захотелось признаться в том, что именно она собиралась отравить Гробыню и Гломова, что она сделала этот яд, что сдержаться было практически невозможно. Тем не менее, Рита понимала, что подобное её заявление приведёт только к огромным проблемам, поэтому упрямо молчала, стараясь не говорить вообще ничего, что могло бы привести к плохим последствиям.