Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Она поднялась и попыталась подойти к краю утёса, но поняла, что попросту не может этого сделать.
Таня так и осталась стоять на ногах, потому что сесть тоже было выше её сил, и хотела было отойти куда-то подальше, вот только кто-то схватил её за руку.
Был только один человек, который мог бы сейчас это сделать – и Таня оглянулась, столкнувшись со взглядом голубых глаз Ивана.
– Знаешь, - вдруг прошептал тот совсем-совсем тихо, - я вспомнил о письме, в котором Чума приглашала нас на “Тибидохс”.
–
Гроттер сама не знала, что сделало её голос таким холодным и ледяным, словно непонятный кусок льда, о который можно было разбить что угодно, вот только не было ни единого шанса сейчас схватить его.
Таня сама не понимала, откуда у неё вдруг вообще появилось определённого рода презрение к Ивану.
– Ты хотела бы выиграть? – наконец-то полушёпотом поинтересовался он – человек, который уже убивал.
Гроттер отрицательно покачала головой, словно отказываясь от любой возможности спастись от собственной смерти.
Она помнила, как Вера горела от её взгляда, помнила, и просто не могла позволить себе забыть этот момент.
Гроттер с неожиданным удивлением осознала, что что-то слышит. Это были даже не видения, а…
Мысли?
“Даже здесь, на “Тибидохсе”, наступает момент, когда надо бороться за себя! Даже тут нельзя пытаться держаться кучи на последних этапах, тем более, если спутник просто висит балластом на плечах.
Если продолжать носиться за прошлым и хвататься за него, то ничего хорошего не получится. Может быть, я даже никогда её на самом деле не любил?”
Гроттер не хотела соглашаться с тем, что это был Иван – но, тем не менее, кто тогда? И считать ли такие мысли предательством уже прямо сейчас, или ждать чего-то куда более отвратительного, чем то, что он сейчас думает.
– Я считаю, что мы должны бежать к людям и попытаться остановить их, - наконец-то выдохнул Валялкин, обнимая её за талию.
Гроттер оглянулась, презрительным взглядом окинув Ивана, и в очередной раз отвернулась, не в силах просто так стоять и смотреть ему в глаза, потому что это казалось сейчас отвратительным.
Ей было противно, и Гроттер не понимала, откуда у неё в голове взялись подобные отголоски…
Это говорил кто-то чужой, явно не она, и Таня упрямо убеждала себя в том, что это просто не мог быть Иван.
Только не хороший, добрый Ванька, у которого не было бы ни единого шанса на выживание, если бы… Если бы что?
– Остановить – это убить? – наконец-то хрипловатым от напряжения голосом поинтересовалась Таня, оглянувшись и посмотрев на Ивана.
– Да.
Тот кивнул настолько быстро и равнодушно, что Таня едва-едва сумела сдержать собственную улыбку, которая почему-то так и рвалась на свободу. Гроттер чувствовала себя сумасшедшей, но…
Она ведь была такой.
– Прости, - внезапно выдохнул Иван. – Я не собирался так поступать.
– Как – так? – полушёпотом
– Не перебивай! – воскликнул Валялкин. – Пожалуйста, я… Я понимаю, что это трудно понять, но ты, думаю, сможешь.
Он смотрел на неё настолько спокойно, что Таня вновь испытала страх, который просто не позволял ей хотя бы содрогнуться или банально сдвинуться с места – словно кто-то невидимый банально её парализовал.
– Понимаешь… - шептал совсем-совсем тихо он. – Понимаешь, это очень трудно сказать, но… Я жить хочу.
Гроттер уже знала, что он скажет дальше. Она уже слышала это когда-то, в одном из старых забытых видений.
– Я хочу жить, а ты не даёшь. Я не могу бросить тебя одну, просто так, беззащитную, но ты не хочешь идти за мной к победе.
Таня горько усмехнулась.
Она не понимала, что заставило её услышать эти слова раньше, прежде, чем она наконец-то оказалась здесь.
– Я должен это сделать.
Ванька с силой толкнул её куда-то вперёд, и Гроттер вдруг с ужасом осознала, что она буквально падает.
Вниз. В ту проклятую пропасть.
Он сломался уже потрясающе давно, невероятно, наверное, ещё с самого-самого начала, когда пытался ещё утешать её, а она не замечала – но теперь вынуждена висеть над пропастью, цепляясь руками за какой-то камень.
– Я не могу оставить тебя тут одну, - покачав головой, прошептал Ванька, наклоняясь. – Так будет лучше.
Ещё мгновение – и она упадёт вниз.
***
Кровь.
Катя чувствовала её запах совсем рядом, пьянящий, сладкий и в тот же момент немного жутковатый.
Она не думала, что отреагирует на него до такой степени резко, а когда оглянулась, то увидела Ягуна. Тот спокойно готовил какого-то зверя на чудом разожжённом костре.
Его рука и вправду хранила на себе следы от ран, достаточно сильных. Вероятно, парня умудрились укусить, когда он ловил эту зверушку, но Лоткова даже не думала жалеть его сейчас.
Нет. Она буквально наслаждалась тем, что могла бы наконец-то получить хотя бы несколько капель крови…
Желание убить его стало ещё более сильным. У неё не было ножа, но, тем не менее, она могла попытаться ударить чем-то его по голове.
– Скоро будем есть, - оглянувшись, промолвил Ягун. На его губах застыла достаточно приятная улыбка, но Лоткова чувствовала, что та никогда не была хотя бы на мгновение искренней.
Она пыталась как-то сдержать себя, этот порыв, который душил её и заставлял задыхаться от ужаса, но было слишком поздно. Возможно, ей пора уже сделать нечто более радикальное, чем то, что она творит сейчас, в конце концов, рвануться к нему и убить моментально, не оставив ни единого шанса на выживание.