Наро
Шрифт:
– Один землянин, знаешь, он видит Алекату, – тут Нея набралась храбрости и сообщила твёрдым голосом: – Алеката общается с ним через сны.
– Но илланцы не видят снов, – натянул ироничную улыбку Рай. – Это абсолютно исключено, – в голосе Рая чувствовалась уверенность.
– Алеката не видит снов, но она может общаться с этим землянином, когда он пребывает в состоянии сна. Нравится тебе это или нет, Рай, но это ещё один парадоксальный факт.
– Ну допустим, общаются. И что?
Нея понизила голос:
– Я же намекнула
– Намекнула? – в голосе Рая послышалось раздражение.
– То есть… я… словом, всё так и есть: Наро теперь у землянина, – тихо вымолвила она.
– Нея, ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если эта информация выйдет за рамки нашего разговора?
Рай быстро пробежал пальцами по модулятору – пространство вокруг них значительно сузилось, и они быстро погрузились в плотную белую тайносферу, где легко могли читать мысли друг друга, не произнося ни слова.
– Кто, кроме Алекаты, знает ещё о пропаже Наро?
– Никто, – испуганный взгляд Неи замер на скуластом лице воина.
– Я должен знать всё. Всё, чтобы спасти тебя, рассказывай, – бровь его медленно поползла вверх, а жилистые пальцы, сжатые в кулак, побелели.
Глава 4
Портал в неизвестность
Одну из пустующих кирпичных построек на территории своего коттеджа Егор превратил в личную экспериментальную лабораторию, приложив немало усилий к тому, чтобы постройка действительно позволяла проводить опыты без ущерба соседствующему с ней миру. Здесь он работал в свободном полете учёной мысли.
В лаборатории раздался хлопок. Егор, отряхиваясь, выбрался из-под разлетевшегося вдребезги защитного экрана. Волосы его, наэлектризованные, торчали в разные стороны, и сам он имел весьма напуганный вид.
– Ну, приветствуем, учёный, – Данила беззлобно хихикнул. – Извини, брат, мы тут к тебе не по расписанию. Спонтанно. – Данила протянул руку для приветствия.
– Не спонтанно, – поправил Филипп, – а целенаправленно, – он тоже протянул руку для рукопожатия. – И по делу.
– Не терпит никак? Дело ваше? – буркнул Егор, стряхивая с себя лабораторную пыль цвета штукатурки.
– Никак, – возразил Филипп.
Молодой ученый, которого сложно было с первого взгляда назвать учёным, походил на парня, что называется, в тренде – тоннель в одном ухе, тэту на шее с той же стороны и стильная причёска с бритым затылком.
– Опять с шаровой молнией в прятки играешь? – подтрунил над Егором Данила, поднимая с пола осколки защитного экрана.
– Ага, развлекаюсь понемногу, – буркнул учёный, – так, от безделья, со сгустком плазмы, температура которой выше солнечной, в её центре, разумеется. А так ничего. И представьте себе: этот сгусток плазмы ещё жужжит и шипит, – недовольно парировал Егор.
– Стоп, стоп, ребята! – попытался прервать их перепалку Филипп. – Не в пинг-понг играем. Не сердись, дружище, –
– На Нобеля? – лицо Егора на мгновение стало заинтересованным, но в этот момент искусственный интеллект огласил на всю лабораторию какие-то цифры и молодой учёный разочарованно махнул рукой.
– Ладно, валяйте. С чем пришли? – не церемонился Егор. – Тут вам не элитная комната для психологической разгрузки, так что прошу, друзья, – Егор сделал широкий жест, обозначавший одно: размещайтесь где придётся.
Данила указал на старый, местами потёртый диван, каким-то образом прижившийся в лаборатории и, видимо, подразумевавший ночлег для астрофизика.
Филипп подсел к Даниле, Егор стал напротив, у стены, скрестив на груди руки, с недовольной гримасой.
– Ну? – грозно произнес хозяин лаборатории.
– Начинай ты, Филипп. Боюсь, этот ловец молний выставит меня с треском, – снял с себя ответственность Данила.
– Хорошо, тогда по существу, – начал Филипп. – Вот предмет, предмет необычный. Сплав неизвестен, назначение предмета тоже. Короче, как вы говорите, физики, тело есть, – он покачал массивный браслет на руке, – а массы у этого тела нет.
– Как нет? – удивился Данила. – Я бы не согласился с таким утверждением, тело как раз имеет массу, довольно тяжёл для руки, особенно девушки, – с какой-то тоской добавил он.
– Что вы тут плетёте оба? – разозлился Егор. – Нет у меня времени на это шутовство.
Он подошел к Филиппу, выхватил браслет из его руки и… замер. Егор был профессионалом по части различных сплавов.
– Хм, интересно, – только и произнес астрофизик, оценивая вес браслета на руке, и направился к одной из дверей лаборатории.
– Куда ты его? – подскочил на диване Данила.
– В камеру для исследования, – ответил, не поворачивая головы, Егор.
– А что ты с ним собираешься делать? Я согласия на расправу не давал, – строго предупредил Данила. – Там неизвестные науке символы. Вероятно, письменность какая-то. И геометрические фигуры. Вдруг реликвия древних шумеров? – брякнул Данила, совершенно ничего не знавший о древнем населении Южной Месопотамии.
– Какие шумеры? Вот что ты несёшь, Данила? – возмутился Филипп. – Рассказал бы уже всё как есть. Браслет инопланетного происхождения.
Егор не услышал Филиппа: материал браслета, его сплав занял все его мысли целиком. Слово «инопланетный», которое заинтересовало бы больше всего учёного, пролетело мимо.
– Шумерская астрономия и математика заслуживали, конечно, внимания Ближнего Востока в древние времена, – отстранённо произнёс Егор, всё ещё захваченный необычным предметом. – Что же касается письма… то они дошли до клинописи, – пробормотал про себя астрофизик, перебирая браслет в руках. – Так где же здесь символы и геометрические фигуры?