Насквозь

Строганова Таша

***

Ехать по вечерней Москве в салоне шикарного автомобиля Ване ещё не доводилось.

Да, неделю назад он уже катался в этой тачке. Вот только был тогда в полном анабиозе. Как та самая картошка, которую сегодня весь день стругал. Чёрт бы её побрал. Сниться теперь будет, наверное.

А машина у Бессонова была шикарной. BMW M8, чёрная, шикарная. С кожаным салоном и без иконок на передней панели, как у Ванькиного бати.

Тачка у Бессонова была такой

же идеальной, как и он сам. Такой же холёной и дорогой.

Несмотря на их довольно неформальное общение, уж точно, не как между большим боссом и мелким подчинённым, Ваня всё равно слегка тушевался.

Что там, в дорогом кабинете, где всё было сделано из дерева и смотрелось настолько богато, что хотелось зажмуриться. Хоть и не выглядело вычурно.

Что в этой тачке, которую Бессонов вёл легко и уверенно.

А Ваня чувствовал себя в ней, будто старшеклассница, которую пригласил прокатиться самый крутой пацан в городе.

Роман, конечно, не был самым крутым в Москве. Да даже в сотню не входил, наверняка. Но среди знакомых Вани точно лидировал.

Откинувшись на сиденье, Белоусов чуть скосил глаза, наблюдая за Бессоновым.

Довольно красивый мужик. Не картинный какой-нибудь, как модель. Но приятный. Даже эта щетина его не портит. Наоборот, пожалуй.

Так, стоп.

Вань, ты ёбу дал? Мужика тут рассматриваешь. Да ещё и о достоинствах его думаешь. Совсем оголубился. А стоило только в тачку дорогую сесть. Пиздец котёнку. Приплыли.

Очень захотелось курить. Но как-то кощунственно, что ли, было доставать сигареты в такой машине. Ваня поёрзал.

– Кури, можешь окно просто приоткрыть, – видимо, Бессонов умел читать мысли. – У меня просто друзья курящие, я говорил. Так что повадки ваши знаю.

Ваня никак не прокомментировал эти слова. Надеялся только, что никаких других его мыслей Рома не прочитает.

Он прикурил и отвернулся, рассматривая подсвеченные огнями улицы города. Неспешно выдыхая дым, Ваня расслабился и прислушался к песне, которая звучала по радио.

Случайно падали звезды

В мои пустые карманы

И оставляли надежды.

Мои колени замерзли,

Ты был счастливый и пьяный,

И что-то важное между.**

Пьяным он сейчас, конечно, не был. Но, если задуматься, был ли он счастлив? Его жизнь круто изменилась. Благодаря воле случая он познакомился с человеком, решившим, что Ваня Белоусов достоин в этой жизни чего-то большего.

Теперь у Вани была работа, о которой он раньше даже и мечтать не решался. У него был шанс. И упускать этот шанс Ваня не собирался. Хоть

и ерепенился перед Бессоновым.

На самом деле, Иван был действительно благодарен ему. Какие бы мотивы тот ни преследовал. В то, что это по дружбе, как заверял сам Роман, Белоусову мало верилось.

И было от этого немного страшно. Самую малость.

Он повернулся, уже даже не таясь, и посмотрел на Рому, который, почувствовав его взгляд, посмотрел в ответ.

И что-то важное между.

*Турне – овальная граненая обрезка овощей и фруктов. Часто используется во французской кухне, чтобы придать всем овощам одинаковую форму.

**Земфира, "Прогулка".

Глава 4. Московская ночь

***

После первого раза Бессонов больше Ваню не подвозил.

И Иван не понимал, расстроен он этим фактом или обрадован. То есть, конечно, обрадован. Он же не пидор какой-нибудь. И не девчонка, чтобы кайфовать от вечерних поездочек в дорогой тачке.

Просто Ваня был уверен, что Бессонов своих поползновений не прекратит. А тот взял и прекратил. Даже на работе они почти не пересекались.

На ковёр к боссу ходили либо Абрамов, если случался какой важный пиздец, либо Люсьен. Ну, тот бегал просто поистерить за жизнь.

Девор каждый день давал Ване новые задания, будто проверяя его нервы на прочность. Вчера, например, Белоусову пришлось всю смену резать лук.

Столько блядского лука он не видел даже в шараге. Под конец у Вани слёзы текли, уже не переставая. Но он стойко держался.

Вася подходил пару раз и сочувственно цокал языком. А потом показывал, как поставить нож получше.

Конечно, умом Ваня понимал, что это хорошие уроки. Он оттачивал технику. Но техника техникой, а придушить рыжего таракана всё равно нестерпимо хотелось.

Вчера, в субботу, Белоусова наконец отпустили на два дня законных выходных. Ебашить каждый день по десять-двенадцать часов было сложно. В своей кафешке он, конечно, так не напрягался. Впрочем, тут даже за ученический договор ему обещали в два раза больше, чем Ваня получал в лучшие месяцы в «Элегии».

Проспав до обеда, Иван выполз на кухню. Гошик пытался, судя по запахам, устроить какой-то поминальный костёр.

– Чем воняет? – отмахиваясь от сизой дымки, Ваня плюхнулся задом на табурет и достал сигареты.

– О, душа моя, – Гошик запел сладким голосом, понятно, голодный, – ты проснулся! Может, окажешь такую великую благость и приготовишь что-нибудь пожрать?

На самом деле Ваня даже почувствовал укол вины. Раньше он постоянно готовил, чем разбаловал своего соседа. А тут всю неделю появлялся только переночевать.

– За продуктами, наверное, смотаться надо, – делая первую за день, самую вкусную затяжку, заметил Ваня.