Наследие
Шрифт:
Скотти хмурился.
– То есть, новая часть загадки. И вы не можете приблизиться к ее
решению.
– Размер этой органики… Это, вероятно, поможет нам выяснить, что
случилось со Споком, после того… – Доктор переглотнул. – После того, как он умрет. Но чтобы помочь ему сейчас? – Он покачал головой. – Я не знаю, Скотти. Я просто не знаю.
– Честно говоря, – заметил инженер, – несмотря ни на что, у меня по-
прежнему такое чувство, что он с этим справится. Может, это не
Маккой сжал его плечо.
– Продолжай так думать, Скотти. Черт, Спок прошел через худшее,
разве не так?
Скотти улыбнулся доктору.
– Это верно.
Маккой убрал руку.
– Вот и ладно. Теперь, почему бы тебе не подняться на мостик, а мы,
доктора, будем тут заниматься нашим делом.
Скотти грустно и приязненно посмотрел на врача. И сказал:
– Да. Почему бы нет?
Выйдя из лазарета, он направился к ближайшему турболифту. Пытаясь
не показывать попадавшимся навстречу людям, как тяжело у него на сердце.
Выйдя из транспортационной, Уэйн, сопровождаемый отряженным для этого лейтенантом Зулу, оценивающе огляделся.
– Давненько я не был на «Энтерпрайзе».
– Я так и понял, – ответил рулевой. – Он сильно изменился?
Уэйн подумал и покачал головой.
– Не слишком. Все тот же гордый рыцарь, каким был. – Он обернулся к Зулу. – Вы ведь рулевой, верно?
– Как правило.
– Он по-прежнему дает небольшой крен на левый борт при форсаже?
Зулу покачал головой.
– Я такого не замечал.
Администратор хмыкнул.
– Это хорошо. Я этого терпеть не мог. А наш инженер ни черта не мог с этим поделать.
– Он снова окинул взглядом помещение, пытаясь припомнить, был ли раньше в этом коридоре компьютерный терминал. Но не смог.
Зулу изучал его лицо.
– Должно быть, вам здесь есть о чем вспомнить.
Уэйн кивнул.
– Есть.
Немногое, по правде говоря. Но он прибыл на борт не для воспоминаний, а совсем с другой целью. Ондумал о ней, пока они шли к лазарету.
– Маледоровая кислота, – сказал восхищенно, – Могли бы вы подумать?
Зулу посмотрел на него.
– А?… Ах, да. Маледоровая кислота и дюраниевая руда. Нет, я бы не
мог. Но ведь я не Спок.
Уэйн улыбнулся.
– Он всегда был парень что надо.
Двери в лазарет разъехались, открывая более современное
оборудование, чем то, что помнил администратор. И группу незнакомых людей. Где-то теперь Бойс? И Кастелано?
– Сюда, – сказал ему Зулу. – Взяв его под руку, он провел его в отсек, который прежде служил реанимацией.
По- видимому, он ей и остался. Там была только одна кровать, и на ней
лежал Спок. Когда Уэйн взглянул на своего бывшего сослуживца,
– Администратор?
Он повернулся и увидел худощавого мужчину в форме главного врача.
Стиль униформы сменился за прошедшие годы, но у медиков одежда поменялась меньше, чем в других отделах.
Доктор протянул руку; Уэйн пожал ее.
– Брэдфорд Уэйн, – рад с вами познакомиться.
Доктор кивнул, – как-то торжественно, подумал Уэйн. Глаза его
выражали отчаяние и горечь.
– Леонард Маккой. Помните, у вас только несколько минут. Мы
совсем скоро покидаем орбиту. –На его лице было извиняющееся выражение. – И он, боюсь, не в том состоянии, чтобы слышать вас. Он на сильных седативных.
– Ничего, – сказал Уэйн. – Я понимаю.
Оставив Маккоя, администратор подошел к кровати Спока. Возле не
было стула, что было, впрочем, к лучшему. Он предпочитал постоять.
При близком рассмотрении больной выглядел еще более бледным и
слабым. На его лице ясно проступали скулы, и было больно смотреть на него. Но Уэйн заставил себя смотреть. Это было меньшее, что он мог сделать, после того, что Спок сделал для них.
Уэйн прочистил горло.
– Забавно, – начал он, и остановился. Его голос прозвучал так
невыразительно и неуверенно. Он забыл об акустике лазарета.
Да и потом, к чему ему было говорить вслух? От этого вулканец все
равно не услышал бы его.
Забавно, Спок. Когда мы вместе служили под командованием Криса
Пайка, я не знал вас как следует. Сначала вы мне даже не нравились. Вы казались таким амбициозным выскочкой, всегда старающимся сделать все как только можно лучше. Мне представлялось, что вы наводите глянец на старое яблоко. Лезете на первый план, чтобы капитан вас заметил.
То есть, я был так доволен своим положением и небрежен, – так счастлив просто быть рулевым. А тут рядом были вы, заставляя меня чувствовать так, что будто я должен стремиться к чему-то еще. Заставляя меня чувствовать себя некомфортно.
Конечно, я начал вас понимать через какое-то время. Я понял, что вы совсем даже не играли роль. Эта серьезность, стремление сделать все как следует – это просто были вы сами, ваш характер и суть. Вы не стремились к продвижению. Вы просто делали то, что все мы должны были делать: учиться всему, чему можно, – так быстро, как только можно.
Но я не использовал возможности так, как это делали вы и, – верно, поэтому – я теперь заведую добывающей колонией, а вы – первый офицер «Энтерпрайза». И все же даже после того, как я разобрался в вас, мы никогда не были хорошо знакомы. И мы так и не стали друзьями.