Наследие
Шрифт:
Сейчас я об этом жалею. Действительно жалею. Я слышал, чем вы рисковали, чтобы помочь освободить колонию. Я слышал, что за цену вы заплатили. Мне хочется, чтобы тогда, прежде, я был ближе знаком с вами. И я завидую тем, кто были.
Уэйн вздохнул. Он не собирался простоять здесь так долго. Он не думал, что ему нужно столько сказать.
Однако «Энтерпрайзу» пора было отправляться в путь. Он должен был вернуться на Октавиус Четыре и выяснить, – может, капитан корабля все еще жив. А ему пора было сказать
Я просто хотел поблагодарить вас, лейтенант, – то есть, коммандер. Я просто хотел, чтобы вы знали, что мы вас не забудем.
Администратор кивнул Зулу. Они вместе вышли из лазарета и направились к транспортационной.
– Еще стебель? – спросил Кирк.
Каррас покачала головой.
– Нет, спасибо. – Она даже не оторвалась от трикодера, который
теребила последние несколько минут, – то есть практически с того момента, как они решили на время уступить жаре и устроить привал.
Он задумался, – бесполезно, – было ли любопытство исследователя единственной причиной ее изысканий, или же еще способом избежать разговора. Ведь она все еще могла чувствовать себя неловко от того, что было ранее.
В любом случае, это было ее право делать как она пожелает. Нигде в
положениях Звездного Флота не сказано, что вы обязаны быть обаятельны во время отдыха.
Прикончив остаток своего стебля, капитан подумал о ручье. От всего этого сахара ему захотелось пить. Не здорово, что у них не было в чем носить воду, в противном случае они набрали бы воды на месте высадки.
Каррас что-то пробормотала и покачала головой. И наконец убрала устройство.
– Продвинулись? – спросил он.
– Ничуть. – Она вздохнула. – По-прежнему остаются символы, смысл которых ускользает от меня. А я это не люблю, – когда что-то от меня ускользает. – Она посмотрела на него. – Сэр, могу я говорить откровенно?
Он кивнул.
– Безусловно.
– Несколько раньше я дала понять… знаете… Я оказалась в романтической обстановке с…красивым мужчиной и…
– Мичман, – сказал он, – Вам не нужно…
– Нет, нужно, – настаивала она. – Вам теперь со мной неловко – не
отрицайте. А нам обоим нет причин чувствовать себя неловко. Я думаю, мы должны просто забыть об этом, будто ничего и не было и заниматься дальше своими делами.
Зрелая философия, решил Кирк. Приличествующая будущему офицеру. Философия, которая должна ему импонировать.
В самом деле, почему бы и нет? Или он был тщеславно задет тем, что женщина, очарованная им, так быстро перестала быть таковой?
– От всего сердца согласен, – сказал он ей. Он протянул руку в знак взаимопонимания.
Каррас протянула навстречу свою…
Но прежде чем она успела дотронуться до его руки, джунгли за ее
спиной взорвались необузданной яростью. Деревья валились и камни катились в стороны, когда
И из хаоса показался слишком знакомый силуэт, с вьющимися
щупальцами и голодно разинутым отверстием. Он был в точности таким же чудовищным и призрачно-белым, как и тварь, что напала на Спока. И таким же смертоносным. Схватив Каррас за руку, капитан потащил ее к себе. Но, когда он это сделал, она закричала, широко раскрыв от ужаса глаза.
Через миг он понял почему. Вокруг ее лодыжки обвилось белое,
похожее на кончик кнута щупальце. И оно тянуло ее назад.
Мичман вцепилась в него, пытаясь усилить его захват своим
собственным, но бесполезно. Тварь вытянула ее ногу в своем направлении. А затем, когда Кирк попытался задержаться, зацепиться ногами за землю, оно дернуло сильнее, чем он ожидал.
Последовал сильный удар, – будто что-то твердое бросилось ему навстречу, – и он оказался распростертым на лесной траве; лоб его был теплым и мокрым от крови. Он с трудом осознал, что перед этим ударился головой о дерево.
Что более существенно, создание получило что хотело. Взглянув вверх
и отерев кровь, заливавшую глаза, он увидел Каррас, висящую вниз головой над верхушками деревьев, – черты лица искажены, как ранее у Спока, руки вцепились в щупальце, которое сдавило ее ногу.
Кирк потянулся за фазером, – и только тогда припомнил, что фазера у него нет. Он видел, как чудовище подтянуло его мичмана к отверстию, несмотря на ее сопротивление, – видел, как она открыла рот, пытаясь закричать, но не смогла, потому что боль была слишком сильна.
Капитан с отчаянием поискал глазами вокруг себя что-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы помочь ей. Что-то – хоть что-нибудь. Его взгляд упал на ветку дерева, расщепленную во время появления чудища. Долей секунды позже, его пальцы сомкнулись на ней, и он поднял ее.
Между ним и созданием было всего несколько метров; они были относительно свободны. Нагнув голову, Кирк ударил импровизированным копьем в место, которое могло быть животом этой штуки – в тошнотворно-белое мясо, – ударил изо всех сил, какие мог собрать.
Но тварь оказалась прочнее, чем выглядела, – даже там, где она, казалось бы, должна была быть более уязвимой. Копье едва ли даже проткнуло его кожу. И животное, похоже, даже не заметило этого.
Хотя через секунду тело твари начало подрагивать в месте удара. И, уголком глаза, капитан заметил щупальце, метнувшееся в его направлении.
Кирк бросился в сторону, едва избежав захвата. Затем, когда оно попыталось схватить его во второй раз, использовал для прикрытия свое оружие.
Это не здорово, сказал он себе. Он должен помочь Каррас. А как он это может сделать, если едва может помочь самому себе?