Наследие

Фридман Майкл Ян

На лице доктора появилось подозрение.

– Личное дело? Что еще за личное дело?

Кирк мило улыбнулся, огибая Маккоя.

– Боюсь, – сказал он, – что судьба его – остаться частным, известным лишь мне и еще одной персоне.

Когда звуки «Симфонии для небожителей» ре-мажор Бартлетта

наполнили его каюту, Кирк взглянул через столик на мичмана Селену Каррас, со звездолета «Горизонт», бывшую мичмана Селену Каррас со звездолета «Энтерпрайз».

– М-м, – сказала она, слушая явно с одобрением. И улыбнулась. –

Приятно.

Очень приятная музыка.

– Расскажите мне о вашем назначении, – сказал он, протягивая руку к

бутылке с вином.

Каррас смотрела, как капитан наполняет ее почти пустой бокал.

– Это чисто научная миссия. Система Соолана. Знаете, сразу за

Антаресом.

Он собирался наполнить свой бокал, но приостановился.

– За Антаресом. Звучит как песня.

Ее глаза блестели в приглушенном освещении.

– Верно. Как песня.

Когда он нажал на сифон и рубиновая жидкость полилась в бокал, он спросил:

– Когда вы подали заявку?

– Каррас взглянула не него.

– Год назад. Примерно в это же время я подала запрос о месте на «Энтерпрайзе». – Она сделала паузу. – Видите ли, я не была уверена, чего именно я хочу.

– Но теперь уверены?

Она вздохнула, разглядывая вино в своем бокале.

– Честно говоря, сейчас я менее всего уверена в чем-либо. – Она

слегка наморщила лоб. – Я могу исследовать систему Соолана годами и никогда не найти что-то подобное тому, что открыла на Октавиусе Четыре. Смешно, да? Я перевожусь на чисто научное судно, когда у меня подобная – раз в жизни! – чисто научная возможность на «Энтерпрайзе».

Кирк изучал ее.

– И все же вы переводитесь.

– Все же, – подтвердила Каррас. – Я знаю, на что это похоже, но я никогда не работала с доктором Эрдэлом с «Горизонта». – Она пожала плечами. – Мне может это понравится. Или наоборот. Но я должна попробовать.

Он кивнул.

– Не могу вас порицать. Я слышал, что пролезть к Эрдэлу почти невозможно. Но как же ваша работа над иероглифами домбраату?

Каррас сморщила нос.

– Я тут уже сделала что могла, – сказала она. – Теперь дело за настоящими специалистами. – Она посмотрела на него. – Думаете, я совершаю ошибку?

Капитан улыбнулся.

– Я не могу судить об этом. Это ваша жизнь. И ваш выбор. Но вот что я вам скажу: если вы когда-нибудь решите, что снова хотите служить на корабле класса «Конституция», для вас всегда найдется место на «Энтерпрайзе».

Похоже, это ей понравилось, она почти почувствовала… – облегчение?

– Это приятно слышать, сэр. Одно время, я боялась, что вы можете принять это близко к сердцу. Знаете, после всего, что случилось на Октавиусе Четыре…

Кирк делал вид, что у него провал в памяти.

– Вы, должно быть, с кем-то меня спутали. Может, с капитаном, которого беспокоила миссия… и решение относительно личной связи с членом его команды.

Каррас посмотрела на него вопросительно.

– И теперь

это вне рассмотрения?

Он покачал головой.

– Да, насколько я могу судить. Через двадцать четыре часа вы будете совсем на другом корабле. Частью команды кого-то другого. – Он наклонился вперед. – И перестаньте звать меня «сэр». Меня зовут Джим.

– Джим, – согласилась она. И подняла бокал. – За моего капитана. Жаль, что он не может быть с нами сегодня. – Уголок ее рта поднялся, когда она подумала об этом. – А может, и не жаль вовсе.

Он широко улыбнулся, поднял свой бокал и негромко чокнулся с ней. Вечер обещал быть прекрасным.

Эпилог.

Пайк поставил на стол кружку, до краев полную черного, дымящегося

кофе и тронул клавишу, активирующую кухонную посудомойку. Через миг струя воды ударила в тарелки из-под завтрака и столовое серебро.

Конечно, они с Вайнэ могли и не заниматься никакими

посудомоечными делами, если бы не хотели. Они могли просто пожелать, чтобы тарелки стали чистыми. Но они давным-давно решили, что будут поддерживать правдоподобие в своей жизни настолько, насколько возможно.

Это не исключало из иллюзии кого-нибудь еще, – вроде Деррета, – кто

мог вести хозяйство. Ведь и настоящие люди на настоящих каникулах в диких местах часто нанимали кого-нибудь в помощь по хозяйству.

Но как только они решили, что останутся в пляжном домике надолго, Вайнэ намеренно изгнала Деррета из иллюзии. Он бы был здесь лишним, чтобы не сказать больше. И кроме того, несмотря на то, что Пайк заявлял обратное, она почувствовала, насколько присутствие прислуги стесняло его.

Пайк извлек губку из миски, полной биорастворимого моющего средства, выбрал тарелку и принялся за работу. Через миг со стороны задней двери появилась Вайнэ.

Он бросил на нее взгляд.

– Нашла?

Она кивнула. Когда она подошла к мойке, она держала ее, – так, чтоб он мог видеть, – старинная детская книжка. «Алиса в стране чудес».

– Она была в кладовке, точно там, куда, как я и помнила, я ее

положила, – сказала она, слегка сдвинув безупречные брови. Хотя, думаю, я не должна была так удивиться. То есть, если я помню, что я ее туда положила…

– То она и должна там оказаться, – закончил он за нее. – Раздражает, да?

Она пожала плечами.

– Я не знаю. В какой-то мере, мне это нравится – знать, что вещи там, где я ожидаю, что они находятся.

Тут вдруг она начала смотреть мимо него, ее внимание было

привлечено чем-то другим. Проследив ее взгляд, он повернулся и глянул из окна кухни на пляж, что лежал за ним.

Сначала он подумал, что она могла заметить китов, что несколько раз

за последние пару дней подплывали к пляжу. Затем он увидел, что это были вовсе не киты.