Наследие
Шрифт:
— Хорошая девочка, — выдохнула я. — Наконец-то разорвала, да?
Мишка зарычала и укусила. Хитин захрустел.
Жук вздрогнул.
Я взмахнула мечом.
Чешуйница скользнула назад, во мрак тёмного прохода, и за ней я увидела очертания массивной лапы и бледные светящиеся пятна.
Я пригнулась и прижала Мишку к себе на случай, если она решит напасть.
Чешуйница исчезла, поглощенная тьмой. Бледно-розовые пятна погасли.
Глава 5
Самолёт содрогнулся, попав в воздушную яму. Элиас положил руку на стакан
Лео сидел неподвижно напротив него, не моргая. Его заместитель не любил самолёты. Дело было не в полёте, а в отсутствии контроля. И если бы Элиас намекнул на это, Лео бы только сильнее смутился и замкнулся в себе. Он давно понял, что утешение и логика в таких ситуациях не работают, но отвлечение внимания творит чудеса. Чем быстрее он разберётся в своих мыслях, тем скорее сможет применить острый ум Лео для анализа катастрофы в Элмвуде, вместо того чтобы думать о том, что он застрял в металлической трубе, летящей сквозь атмосферу на высоте нескольких тысяч метров над землёй.
Элиас вгляделся в карту разлома на своём планшете. В разломах не работали компасы, поэтому традиционных направлений не существовало. Вместо этого, как только вы входили в разлом, вы оказывались лицом к северу, а врата позади вас всегда были обращены на юг. Это было очевидно упрощённое решение, но оно работало, и все карты разломов строились по этому принципу.
Пещерные биомы были самыми нелюбимыми у Элиаса, а этот был просто чёртовым лабиринтом. Клубок туннелей, проходов и залов, образовавшихся в результате многовековой эрозии, когда вода размывала и резала камень. Кусок другого мира, застрявший между Землёй и другими мирами.
Спуски во врата проходили в несколько этапов. Из них самым важным и основным был этап штурма. Человечество проникало во врата, чтобы уничтожить якорь и закрыть разлом. Всё остальное было второстепенным по сравнению с этой целью, как бы некоторые люди ни пытались исказить её. Да, добыча полезных ископаемых оплачивала счета, но главной задачей миссии было сдерживание вторжения.
Как и многие другие, Элиас чувствовал якорь в тот момент, когда входил во врата. Он тянул его к себе, словно сгусток энергии, далёкий источник силы, требовавший внимания. Чем сильнее ты был, тем сильнее он тянул тебя к себе. Для Элиаса он был неизбежен, как злое солнце. Якорь звал его, и он шёл на его зов, пока не прорывался сквозь его защитников, не врывался в комнату с якорем и не разрушал его.
Хитрость заключалась не только в том, чтобы проложить кровавый путь к якорю. Настоящей задачей было уничтожить разлом и выбраться живым. Успешный проход через врата требовал подготовки. Протокол действий в случае появления разлома был написан кровью тех, кто проходил через врата.
На первый взгляд, Малкольм, командир штурмовой группы, следовал протоколу «Холодного Хаоса». Как и Элиас, Малкольм чувствовал якорь, а ещё у него была Лила Мейсон, следопыт с повышенной чувствительностью к якорю. Они быстро определили наиболее вероятный маршрут штурма. Он пролегал почти прямо на север от врат. Они нанесли на карту участок длиной около пяти километров, зачистили его от врагов, вернулись к вратам и начали искать перспективные места
Определение перспективного участка для добычи полезных ископаемых — это скорее искусство, чем наука. Всё было бы намного проще, если бы они могли нанимать собственных оценщиков, подумал Элиас. А так им приходилось гадать.
Всё дело было в контроле. Если бы правительство не доверяло гильдиям в вопросе распределения добычи, КМО могло бы просто поставить наблюдателей, которые регистрировали бы всё, что выходило за пределы врат. Вместо этого они решили держать оценщиков. Они хотели диктовать, что и в каком количестве должно выходить из разломов. Если бы, например, КМО хотело больше себрия, СПОРы находили бы месторождения себрия и игнорировали эфир, который стоил в десять раз дороже.
Кроме того, это был способ привести проблемные гильдии в чувство. Три года назад у КМО возникли проблемы с «Безмятежной», и СПОРы перестали находить ценные ресурсы во вратах «Безмятежной». Шесть месяцев спустя «Безмятежная» оказалась на грани банкротства и сдалась.
СПОРы были шпионами. Они общались с гильдиями, наблюдали за их работой, и им активно препятствовали в формировании каких-либо личных привязанностей к членам гильдий. Поэтому большинство гильдий ограничивали доступ оценщиков. Им давали на ознакомление опросник, они приходили на этапе добычи ресурсов, а затем уходили, как только добыча завершалась.
Вот только Ада Мур так и не покинула Элмвуд.
Место добычи, которое выбрал Малкольм, находилось на востоке, примерно в полутора километрах, в конце разветвляющегося туннеля. Оно соответствовало всем требованиям, изложенным в протоколе гильдии по добыче полезных ископаемых в пещерных биомах: большая стабильная пещера недалеко от врат, с хорошим сочетанием перспективных месторождений полезных ископаемых и обилием растительности на случай, если эти полезные ископаемые окажутся бесполезными.
Оно также должно было быть пригодным для обороны, и здесь они столкнулись с проблемой.
Элиас посмотрел на Лео. Его заместитель слегка наклонился вперёд.
— Ты — Малкольм, — сказал Элиас.
Лео кивнул.
Элиас ткнул пальцем в карту места добычи полезных ископаемых на экране. На ней была изображена огромная пещера с ручьём, протекающим с севера на юг. Вход, через который команда горняков попала на место добычи, находился в левом нижнем углу, в западной стене. В восточной и южной стенах не было доступных выходов. В северной стене, в верхней части, были видны три туннеля, которые по спирали переходили в лабиринт проходов и небольших камер, в половине из которых текла вода.
— Ты находишь это место, — сказал Элиас. — Ты зачищаешь его. Там чисто. Твой следующий шаг?
— Я устанавливаю заряды эфира в этих трех туннелях и взрываю их.
Точно.
— Почему?
Лео провел пальцами по трем проходам и лабиринту за ними.
— Здесь не комильфо. Все взаимосвязано. Единственный способ обезопасить место добычи — полностью закрыть доступ. Один вход, один выход.
— Согласен. Малкольм бы это понимал.
— Да.
Они вдвоём уставились на карту. Это было элементарное дерьмо, но Малкольм оставил туннели как есть.