Наследник, которому по...

Курзанцев Александр Олегович

Правда, спецпредставителя это мало тронуло, он снова посмотрел протокол, произнёс, глядя на меня:

– Малдар?

Я кивнул.

– Ну тогда понятно, – мужчина перевёл взгляд на полицейского, – Климент Гаврилович, вам ли не знать, какая методика обучения ведётся в школах для малдар. Это то, с чем мы вынуждены мириться. Ничего удивительного в таком поведении мальчика нет. По фене ботать их там учат уже в первом классе.

– У нас есть доказательства вмешательств в гражданские дела, – ответил шериф.

–

Так покажите их, а то пока я слышу лишь слова, – нетерпеливо произнёс спецпредставитель.

Выйдя за дверь полицейский через минуту вернулся и положил на стол не слишком толстую папку.

– Ну что тут у нас, – очкатый развязал тесёмки, вгляделся в листы бумаги.

– Тут инцидент с котом.

– Вы смеётесь? – глаза мужчины гневно сверкнули из под очков, – каким ещё котом?

– Вот, посмотрите, – торопливо бросился к бумагам шериф, – разбито два окна, срублено дерево, а оборванные линии электропередач привели к обесточиванию целого района.

– И всё это сделал, он? – спецпредставитель поднял на меня нахмуренный взгляд.

– Нет, не он, – чуть стушевался полицейский, – солдат в увольнении.

– А причём здесь тогда мальчик?!

Было видно что чиновник медленно но верно начинает закипать.

Это заметил и шериф, поэтому быстро добавил:

– Он ему приказал!

Взгляд спецпредставителя вновь стал непонимающим, и мужчина переспросил:

– Приказал разбить два стекла, срубить дерево и оборвать провода?

– Нет – спасти кота.

Повисла долгая пауза, в ходе которой очкатый старался переварить всё услышанное. Затем спросил, находясь в некоторой прострации:

– И что, спас?

– Кота? – полицейский, запнулся на секунду, затем кивнул головой, – спас, только его током ударило.

– Кого ударило?

– Тоже кота.

– Понятно…

Вновь повисла тишина, а я, вспомнил тот вечер, когда торопился в игровой магазин, бабку, сидящего на дереве кота и бравого курсанта, оказавшегося солдатом в увольнении.

Так это что получается? Он, чтобы спасти кота, там пол двора разнёс?! Не выдержав, я расхохотался. А затем произнёс:

– Да, вот за что я уважаю наших солдат, так это за непоколебимую уверенность в собственных силах. Сказал – сделал. А сопутствующим ущербом можно пренебречь.

– Видите, он признаётся, – тут же ткнул опять в меня шериф.

– Ни в чём не признаюсь, – быстро добавил я, – начальник. Не виноватый я, он сам всё.

– Это не всё, – тут же достал из папки полицейский новые бумаги, – вот ещё показания, тут он в подворотне хладнокровно зарезал двух похитителей, а тут с особой жестокостью обезвредил маньяка-насильника!

– Как зарезал? – встрепенулся спецпредставитель, – ножом?

– Ну, – вновь замялся шериф, – ранения были ножевые.

Чиновник почувствовал заминку

в голосе и тут же, нахмурившись, уточнил:

– Сам, своей рукой, своим ножом?

– Ну… не совсем, – вынужден был признать полицейский, – ножи держали сами похитители. Просто он их толкнул друг на друга так, что они зарезали друг-друга.

– Ножик страшная штука, – прокомментировал я, – особенно в мужских руках. Это женщинам привычно, на кухне постоянно упражняются, а мужики что, неумехи криворукие, вот и зарезались.

– Так, ладно, – не стал комментировать мой пассаж спецпредставитель, – а с третим что произошло?

– У маньяка-насильника травматическая ампутация мошонки, – угрюмо произнёс шериф.

– В смысле, э-э… – протянул чиновник, рефлекторно посмотрев вниз, себе между ног.

– Да, – подтвердил полицейский, – оторвало полностью. Вот из заключения врача – рана в области промежности с остатками кожи мошонки, кровоточащими сосудами семенного канатика…

– Фу, не читайте! – спецпредставитель побледнел, часто задышал и вообще, казалось, был недалёк от обморока.

Схватив папку, принялся ею обмахиваться. Чуть придя в себя, уточнил, косясь на меня с лёгким испугом и недоверием:

– Что, прямо руками оторвал?

– Э, не совсем, – полицейский вновь заговорил неуверенно, – вообще мы пока не знаем, чем он их ему оторвал. Потерпевшая находилась под насильником и видела лишь промелькнувший силуэт подозреваемого, а затем констатировала только сам факт ампутации. А маньяк слишком был увлечён жертвой, поэтому также подробностей сообщить не может.

– Э, начальник, – возмутился я, – не трогал я его яйца, западло это. Да и накой они мне? Тем более там только на омлет и пойдут…

Залепил я про омлет наудачу, помню же, наступил на что-то, и, что называется, попал в десятку.

– А, – завопил шериф, тыкая в меня пальцем в который раз, – вот ты и попался, если это был не ты, откуда знал, что они были не просто оторваны, но и раздавлены?!

– Буэ, – послышалось вдруг сбоку и, посмотрев туда, мы увидели, как чиновник безудержно блюёт на пол.

– Простите, – произнёс он слабым голосом, разогнувшись и показавшись из под стола, – с детства не переношу подобных описаний.

– И, наконец, – возвестил полицейский, уже чувствуя, что чаша весов склоняется в его пользу, – он планировал убить Светлова.

– Кого, кого?

– Криминального авторитета Михаила Светлова по кличке «Теплоход», - разъяснил чиновнику тот.

Правда, когда начали выяснять подробности, оказалось, что шерифу кроме догадок тут ничего к делу пришить нельзя, поэтому Светлова отложили в сторонку. Впрочем, я и так уже мысленно потирал лапки, и предыдущих эпизодов на лишение звания наследника должно было хватить с лихвой.