Наследник, которому по...

Курзанцев Александр Олегович

Внезапно плазменный купол рывком раздался в стороны, чуть не поджарив судью, что пытался подойти к парню. Раздались встревоженные крики. Поднялся с места даже присутствовавший завуч, заоравший, – Иванов, твою мать, а ну кончай! Иначе я тебя!..

Что он там хотел сделать с Такаюки-куном, я не дослушал, потому что искажённый, но вполне различимый голос парня произнёс:

– Ну вот и всё – Дрейк, пришла пора тебе ответить за всё.

Услышав сию жизнеутверждающую фразу, я без промедления, плашмя хлопнулся на пол, буквально затылком почувствовав, как надо мной пронеслась волна горячего сухого воздуха.

Интуиция

взвыла и я каким-то чудом успел укатиться в сторону, когда помост взорвался, разлетаясь в разные стороны, а в пол впился малиново-красный жгут, оставив после себя глубокую дымящуюся полосу.

На трибунах уже не просто кричали, так испуганно вопили, а народ пытался свалить, мигом перекрыв проход, куда я было намеревался рвануть. Там тут же возникла толчея и пробка и мгновенно оценив все варианты, я бросился бегом обратно к раздевалке, ведь там был ещё один выход в коридор.

– Куда же ты бежишь, – послышалось позади, – сразись, как мужчина с мужчиной.

– Ага, щас, – пробормотал я, врываясь в раздевалку, которую, всего минуту назад покинул.

Мимоходом подумал про судейскую бригаду, но та ничем мне помочь не могла, сил утихомирить Иванова у них, самих не обладавших большим даром, попросту не было. А значит, приходилось спасаться бегством. Потому, что гордо вступают в неравный бой или герои или идиоты. А ни к тем, ни к другим я себя не причислял.

Захлопнув за собой дверь, увидел нагло целующихся у стенки Валуа с Казимировой, но не успел возмутиться, – Нашли место, – как деревянное полотно вместе с изрядной частью стены просто снесло, и крикнув им, – Ложись! – я продолжил свой спасительный бег.

Впрочем, успел заметить, что исполнительный Николя, таки команду мою выполнил и лёг прямо на Веронику, самоотверженно прикрыв ту собой. Кстати говоря, целоваться не прекратив.

Но Иванов, круша всё своими плазменными хлыстами, буквально жёг мне пятки, и отложив на потом осмысление взаимоотношений между моим подручным и надоедливой аристократкой, я пулей проскочил раздевалку, выбегая в школьный коридор…

* * *

– Твою мать, твою мать! – лихорадочно повторял завуч, в спешке ища на телефоне номер тревожных служб, и одновременно наблюдая краем глаза, как ставший болдаром Иванов, сея хаос и разрушение, скрывается вслед за Рассказовым в раздевалке.

Набрал, а затем, услышав в трубке приятный женский голос, резко произнёс:

– Школа «Последний путь», у нас коричневый код, повторяю, коричневый код. Вызывайте бригаду!

Глава 29

– А я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу и все бегу-ут…

Напевал я на ходу, очень подходящую к ситуации популярную песенку, как нельзя лучше отражавшую всё происходящее со мной и вокруг меня. Ну а как иначе, если за спиной фонтанирующий плазмой болдар, в слепой ярости не замечающий ничего кроме меня перед собой.

– Бегите, глупцы! – периодически орал я попадающимся в коридоре школьникам, с удовлетворением наблюдая как те со скоростью поросячего визга прыскают в стороны, влетая обратно в классы, а то и сигая прямиком в окно, благо первый этаж.

Всё-таки школа учит правильным рефлексам, и реагированию на опасность. Впавших в ступор, растерявшихся, да и просто

затупивших не было, народ оперативно убирался с дороги.

Вот два первоклассника, схватив третьего, ловко высадили им стекло, а затем рыбкой нырнули следом. Ещё один младшеклассник, сначала поравнялся со мной, развив приличную скорость, а затем и вовсе, поднажав, вырвался вперёд и резко свернул, входя в поворот, не снижая скорости и пробежав шагов пять по стене, вызвав неподдельное уважение своими физическими качествами.

Я по стене бегать не мог, поэтому вынужденно притормаживал на виражах, отчего Иванов никак не хотел отставать и и до меня всё время доносилось его непрекращающееся громоподобное рычание. Откуда только лёгких хватало.

Мне, кстати, было совсем не страшно. Ну болдар, ну плазма, по меркам моего прошлого мира, не силы, а так, тьфу и растереть, ерунда на постном масле. Просто на перерождение уходить не хотелось, а то забросит опять в мир по типу моего прошлого, а там снова богом-императором-нагибатором становиться. Бе, мерзость. Опять убивать драконов, спать со спасёнными принцессами. Причём я и обратно пробовал, убивать принцесс и спать со спасёнными драконами, но тоже приелось. Я, можно сказать, тут только новую жизнь начинаю, а Такаюки, гад такой, пытается палки в колёса совать.

Я планировал добежать до выхода из школы, и плавно увести придурка в лес, чтобы там разобраться без помех и лишних свидетелей, но планы резко пришлось менять, когда я увидел скучившуюся у выхода толпу, через которую, во-первых было не пробиться, а во-вторых Иванов со своей плазмой, там же мигом всех спалит. А запах палёной человечины это не то, что я люблю нюхать по утрам. Поэтому пришлось перестраиваться на ходу и выскакивать на лестницу, поднимаясь на второй, а затем и на третий этаж.

На верхней площадке стояла большая кадка с пальмой, и на ходу зацепив её, я ловко скинул Такаюки под ноги. Жаль только, предыдущие годы его закалили, да и болдарство добавило живучести, поэтому от встречи его лба со ступенькой, когда он споткнулся о пальму, пострадала только ступенька. Ну и его самолюбие, потому что полыхнуло от него плазмой вдвое сильнее чем было, а рёв и вовсе перестал напоминать человеческий.

Вот тут я поднажал, потому что вокруг моего преследователя от многотысячной температуры начали мгновенно чернеть, а затем багроветь и течь каменные стены.

Правда не удержался и прокричал во весь голос, повернувшись к нему:

– Смотри не пукни, Такаюки-кун, а то нам только объёмного взрыва тут не хватало, – после чего дико расхохотался.

От этого у парня полыхнуло ещё сильнеё, хотя казалось бы, куда сильнее, и так он уже выдал куда больше любого новоиспечённого болдара. Видать от эмоций распёрло, что смог выше предела прыгнуть. Ну ничего, это тоже хорошо.

Мы весело побежали дальше, туда, где в боковом коридоре был выход на крышу.

Добежав туда, я пинком распахнул дверь и, взбежав по ещё одному пролёту, плечом вышиб вторую дверь и оказался под открытым небом.

Иванов внизу чуть замешкался и я, подставив лицо солнцу и ветру, на секунду блаженно зажмурился. Сегодня был на редкость погожий день. Ясный, тёплый, без единого облачка на голубом небе. Даже ветер и тот не дул, как обыкновенно с ним бывало, а лишь нежно и осторожно ласкал кожу…