Наследник Шимилора
Шрифт:
Хорошо, пойдем другим путем. Я быстро переписала телефоны «отказавшихся» и стала звонить.
Полина Игнатюк, не захотевшая в качестве королевской модистки отправиться в Вэллайд, взяла трубку почти сразу.
— Агентство «Лаверэль»? Впервые слышу об этой фирме. Тестирование? Нет, я нигде не была и ничего не проходила.
Примерно то же с разной степенью вежливости я выслушала от других «отказавшихся». Какие бы хитрые вопросы я не задавала, как бы самозабвенно не врала, все вели себя стойко: никто не признался, что проходил тестирование в агентстве «Лаверэль».
В тишине слышно было, как гудит компьютер. Я сидела одна в пустом офисе,
Я закрыла все файлы и выключила компьютер. С трудом попадая в рукава, надела дубленку. И тут услышала, как пропел колокольчик над входной дверью.
Сердце стремительно обрушилось в пятки. Идиотка... Нет, какая же я идиотка! Надо было сразу догадаться, что легкость, с которой я осуществила свои шпионские планы, не могла быть случайной... Конечно, это ловушка. Я прочитала на своем веку достаточно детективов, чтобы догадаться: я сунула свой нос не просто в коммерческие тайны агентства. Куда под прикрытием кастинга «Лаверэль» отправляет людей? В заграничные бордели? На гладиаторские бои? Что они сделали с Денисом? И что будет со мной? Потому что тот, кто сейчас вошел в агентство, непременно заметит сумку, забытую мной на стуле...
Мне было очень страшно, но забиться в щель, как крыса, зная, что тебя все равно найдут, я не могла. Еще немного — и я вышла бы навстречу своей участи. Но в этот момент случилось непредвиденное. Бегая по кабинету, я задела один из стеллажей полой дубленки. Стеллаж вдруг пришел в движение вместе со стеной, и передо мной открылся длинный коридор, освещенный рядами голубоватых мигающих лампочек. Потайная дверь! Терять мне было уже нечего. Я подняла повыше голову, откинула со лба челку, занесла ногу над порогом... И в этот момент тяжелая рука опустилась мне на плечо.
4. Контракт
— Жанна, ну что вы, в самом деле, как маленькая? Успокойтесь, уверяю вас, вам ничего не грозит. Вот, выпейте.
Я взяла из рук шефа широкий бокал и сделала глоток, коньяк немного привел меня в чувство. Я сидела на стуле в директорском кабинете, а передо мной стоял Афанасий Германович. Он смотрел на меня со странной смесью иронии и сочувствия. И пока не угрожал немедленной расправой.
— Ну, и какие выводы вы сделали? — спросил шеф.
— Никаких, — быстро ответила я и поняла, что краснею.
Он покачал головой.
— Вы решили, что агентство «Лаверэль» занимается чем-то ужасным. Любопытно, что именно пришло вам в голову — у людей такая богатая фантазия!
Афанасий Германович пристально посмотрел на меня, и я снова испугалась. В глубине его серо-зеленых глаз вспыхнул изумрудный огонек и тут же потух — или мне это показалось? Я молча ждала продолжения. А что еще оставалось делать?
— Допустим, вы нравы, — шеф кивнул, — и наша деятельность носит несколько другой характер, чем мы заявляем. Допустим, действительно, с нашей помощью люди отправляются — добровольно, подчеркиваю! — в... скажем так, в не совсем обычные, длительные командировки, которые приносят им неплохие заработки. И допустим, я гарантирую, что с точки зрения закона лично вам ничего не грозит.
Какой шантаж! Уверена, шеф прекрасно понимал, что бьет без промаха. Разумеется, первый из предложенных вариантов мною всерьез не рассматривался. На роль разоблачительницы я не годилась, поскольку была слишком напугана. Именно страх — а может, здравый смысл? — диктовал мне единственно правильный поступок: схватить в охапку свои вещи и бежать. Прочь от этого дома, никогда не приближаться к нему! Сейчас меня бы не остановила даже угроза остаться без денег, к которым я только-только начала заново привыкать. Но вот всю жизнь ломать голову, что же скрывалось в запретной комнате Синей Бороды... Я залпом допила коньяк.
— Я остаюсь.
Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно твердо.
В немигающих глазах шефа снова рассыпались изумруды. Он улыбнулся мне ласково и грустно.
— Я так и думал. Пойдемте со мной, Жанна. Да снимите вы пальто, у нас тепло!
Афанасий Германович галантно принял у меня дубленку и аккуратно повесил в шкаф. Потом провел рукой по полке стеллажа, скрывающего потайной ход. Стена снова отъехала в сторону. Шеф вошел в коридор и обернулся ко мне, неуверенно замявшейся на пороге.
— Пойдемте, пойдемте.
Я шагнула в голубоватое пространство коридора — словно прыгнула с вышки в воду. Лампочки приветственно замигали.
Невозможно было определить, как долго мы шли вдоль слабо освещенных стен. Глядя вперед и оглядываясь назад, я видела лишь бесконечный коридор. А потом меня ослепил яркий свет. Перед нами распахнулась новая дверь.
— Смелее, Жанна.
Шеф взял меня за руку, как ребенка, и заставил войти. Мы оказались в огромном зале с потолком-куполом и теперь стояли в самом центре белого круга, от которого начинались полупрозрачные ширмы, делившие зал на множество секторов. За ширмами я видела людей. Одни суетливо ходили из сектора в сектор, другие напряженно вглядывались в дисплеи компьютеров, третьи что-то взволнованно обсуждали. Поверх одежды у всех были надеты белые халаты. Как только мы с шефом зашли за одну из ширм, он достал откуда-то два таких же халата, один протянул мне, другой надел сам.
Афанасий Германович вел меня по лабиринту секторов. На нас никто не обращал особого внимания, разве что при виде шефа мужчины и женщины помоложе почтительно наклоняли голову. Наконец он почти втолкнул меня в маленькое темное помещение.
— Садитесь.
Я нащупала мягкое сидение и опустилась на него. Тут же прямо передо мной вспыхнул экран. Он занимал всю стену, а потом мне показалось, что стены и вовсе нет.
Я парила над зеленой равниной, окруженной невысокими горами, поросшими лесом. Водопад с грохотом срывался с одного из скалистых уступов. А потом в мою грудь ворвался воздух. Он был настолько чист, что легкие захлебнулись от неожиданности. Мне казалось, я ощущаю вкус и запах: вкус холодного арбуза в жаркий день, аромат мимозы ранней весной. Но это был просто воздух — без единой молекулы выхлопного газа. Таинственный мир был залит светом, в котором дробились все оттенки красного: тяжелый багрянец, невесомый алый, жизнерадостный розовый. В струях водопада рассыпалась радужная феерия.