Наследник Шимилора
Шрифт:
В центре города я не была давно и, выйдя на Загородный, отметила очередные изменения среди вывесок магазинов и кафе. Вот только интересовавший меня дом оставался прежним. Огромный «Летучий голландец» эпохи броненосных кораблей выплывал на Пять углов, разрезая пространство могучим форштевнем. Башня под полусферой купола напоминала капитанскую рубку, и мне даже померещилось приникшее к стеклу бледное лицо капитана...
Я поднялась на третий этаж. Вот и металлическая табличка с гравировкой: «Агентство „Лаверэль". Стараясь не думать о последствиях, я протянула руку к звонку. В этот момент раздался мелодичный звон, дверь отворилась
— Что значит — не тот типаж? — возмущалась одна девица, вздрагивая бюстом, обтянутым розовой майкой. — Я что, уродина?
— У вас великолепный типаж, — тактично заметил молодой человек. — Вы — ярко выраженная роковая женщина. Но, увы, на сей момент у нас нет таких предложений. Тем не менее, ваши данные занесены в компьютер. Если появится что-нибудь подходящее, мы вам обязательно позвоним. Вы к кому, девушка?
Я не сразу сообразила, что последний вопрос относился уже ко мне. Беззвучно похлопав губами, как рыба, вытащенная из воды, я наконец выдавила:
— Агентство «Лаверэль». Мне назначено... Я посылала вам свое резюме.
Молодой человек покладисто кивнул.
— Проходите. Вас сейчас примут.
Возмущенная девица, типаж которой не оценили по достоинству, еле слышно фыркнула, выразительно оглядев меня с головы до ног, взяла подругу под локоть и удалилась. Молодой человек пропустил меня внутрь. Снова пропел колокольчик, висящий над дверью.
Я оказалась в маленькой приемной, довольно чистой, без всяких излишеств. У стены стоял диван, вдоль другой — несколько кресел и столик с журналами. Три двери без табличек. Окно выходило на проспект, густо усеянный дорогими магазинами. Внизу плотно друг к другу жались сверкающие иномарки...
— Проходите, пожалуйста!
Я резко обернулась на низкий, хрипловатый голос. На пороге одного из кабинетов стояла женщина средних лет — рыжеволосая, в узких брюках и жемчужно-голубой трикотажной тунике с глубоким треугольным вырезом.
В помещении оказалось пусто, если не считать стола и стула. На столе лежало огромное количество карточек, и стояли две коробки. К одной была приклеена бумажка с надписью «да», к другой — «нет».
— Меня зовут Алена, — представилась женщина. — Вам предстоит пройти тест на пригодность к работе в нашем агентстве. На этих карточках — вопросы. Будьте любезны, разложите их по коробкам в зависимости от своего ответа.
— Но мне хотелось бы узнать... — робко начала я.
Алена прервала меня.
— Без результатов тестирования вы не получите никакой информации. Что вас смущает? — она подняла умело подведенную бровь. — Люди любят тестироваться.
Первая попавшаяся карточка взывала к моему гражданскому долгу: «Я всегда плачу за проезд, даже если уверен, что меня не поймают». Я оглянулась на Алену — та выходила, прикрыв за собой дверь. Карточку я положила в коробку с надписью «Да». Это правда: вдруг окружающие подумают, что у меня нет денег на проезд?
Карточек оказалось более трехсот. Когда спустя почти полтора часа я положила в коробку последнюю и облегченно откинулась на спинку стула, вошла Алена. В руках у нее был большой поднос, который она поставила между коробками. Я с удивлением увидела на подносе маленький кинжал, зеркало в старинной оправе и два флакончика.
— Здесь кровь, здесь
Я поспешно поставила на стол флакончик с темной жидкостью.
— Прекрасно! — ободряющая улыбка пришлась кстати. — Придется подождать полчаса. Вас пригласят.
В приемной я попыталась занять себя журналами. Но отогнать тревогу не могла: мой опыт трудоустройства не был значительным, но чтобы претендентка на должность обычной секретарши проходила такие испытания? Куда же я попала?
Полчаса еще не прошли, как появился давешний очкарик в белой рубашке и пригласил меня в другую комнату.
Прежде всего, в глаза бросался огромный офисный стол, за которым сидел мужчина лет пятидесяти в светло-сером пиджаке и синей рубашке без галстука. Седеющие волосы он зачесывал набок, не особенно удачно скрывая лысину (кажется, такая прическа называется «в долг»). На лацкане пиджака я рассмотрела бэйдж, гласящий, что передо мной не кто иной, как Чернецов Глеб Иванович, администратор. Не отрывая глаз от монитора, он жестом указал мне на стул. Я присела на краешек, пристраивая сумку на коленях.
— Золотова Жанна Петровна, — проговорил Чернецов, сдвигая на нос очки в широкой оправе, — тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения... Образование незаконченное высшее... Курсы секретарей-референтов... ООО «Макбет»... Все правильно? — уточнил он безразличным тоном.
— Да, — упавшим голосом подтвердила я.
Чернецов снял очки, аккуратно сложил их в черный футляр, достал из кармана платок и вытер вспотевшую шею. Потом вдруг поднял на меня глаза, черные, как два жука.
— Что же это вы, Жанна Петровна, колеса людям режете? — спросил Чернецов.
Я судорожно вцепилась в ремень сумки. Мне хотелось вскочить и убежать, но от страха не могла даже пошевелиться. «Вот тебе твоя глупость, — вертелось у меня в голове. — Вот тебе голос судьбы...» Похоже, я влипла в нехорошую историю.
История, в которую я влипла, началась несколько дней тому назад. Я стояла у окна и думала о том, что последние десять лет моей жизни промелькнули, как один день — бесцветный и безвкусный. Пустое, безнадежное время...
По Белградской с шорохом проносились машины. Я любила эту улицу, так не похожую на городскую магистраль: живописные старые ивы, темные воды Волковки, шум железной дороги...
А вот и парочка спортсменов-любителей: он в черном спортивном костюме и солнцезащитных очках, она — в мультяшных красных штанишках. В какое бы время суток я ни подходила к окну, обязательно видела этих бегунов. Иногда это было пять утра в воскресенье, иногда — два часа дня в середине недели. Счастливчики! Им не нужно придерживаться графика. Хотя последние три месяца моя жизнь тоже не подчинялась никаким условиям: в конце мая меня уволили. Конечно, работа секретаршей в ООО «Макбет» была отнюдь не синекурой: за скудные двести долларов и щедрые обещания «повысить зарплату в следующем квартале» приходилось часами просиживать за компьютером, отвечать на звонки по трем линиям и варить кофе всему начальству. Ради этого стоило, отказывая себе в мелких женских радостях, сначала копить деньги на курсы, потом бесконечно зубрить основы делопроизводства и английский язык. В «Макбете» я отработала почти четыре года — последний год зарплату постоянно задерживали — а потом попала под сокращение...