Наследник Шимилора
Шрифт:
Наконец я почувствовала, что еще немного, и я замою себя до дыр. Чистая, благоухающая, я завернулась в мягкий халат на атласной подкладке, замотала волосы полотенцем, сунула ноги в шелковые домашние туфельки и вернулась в свою комнату. Там меня встретила молоденькая горничная в таком же белом переднике, как и у хозяйки.
— Гарсин прислала меня, чтобы я помогла вам причесаться, — сообщила девушка, почтительно приседая.
Горничная оказалась ловка на руку, и через полчаса мы соорудили из моих, уже довольно длинных волос вполне сносную прическу. Отпустив служанку, я в задумчивости остановилась
Торжественный обед в нашу честь состоялся в обеденном зале. У меня бы язык не повернулся назвать это просторное помещение просто столовой! Огромный овальный стол, белоснежная скатерть, салфетки, красиво свернутые на фарфоровых тарелках, хрустальные бокалы... Свечи в серебряных канделябрах... Мне показалось, что я вернулась в Вэллайд, в свой дом, а может, даже присутствую на приеме в королевском дворце.
Когда я вошла, вся наша компания была в сборе. Не хватало только Нолколеды, которой Денис предписал постельный режим, да Бара, из скромности отказавшегося обедать с господами. Я невольно залюбовалась своими «мальчиками». На Денисе был черный с серебром камзол, из-под которого виднелись кипенно-белые кружева. Сэф облачился во все голубое, под цвет глаз; его отросшая было бородка снова превратилась в элегантную эспаньолку. Даже сенс сменил свою неизменную синюю мантию на скромный бюргерский наряд. Чаня, помытый и причесанный, с чистой повязкой на плече, возлежал на коврике у стола, томно поглядывая вокруг, как и подобает раненому бойцу.
Хозяева тоже были здесь. Физэль Ликуэн галантно проводил меня к столу и усадил справа от себя. Слева сидела его супруга, сменившая клетчатое домашнее платье на шелковое, бледно-сиреневое, с кружевной накидкой на груди. Здесь же были Шом и старшая дочь Ликуэнов, Грэлль — красивая, живая и совсем не провинциальная девушка.
Шом поедал меня глазами весь обед. Я даже пожалела, что так перестаралась с нарядом, но в конце концов, я же не для него выбирала наряд. Если честно, я очень рассчитывала потрясти своим преображением Дениса... Или Сэфа... Или их обоих.
К обеду я выбрала золотисто-бежевое платье со свободной юбкой — чуть светлее загоревшей в дороге кожи. Увидев мой выбор, служанка принесла из оранжереи маленькую лимонно-желтую лилию, которую я приколола к волосам. На моем туалетном столике нашелся бальзам для волос — конечно, не тот, из Небулосы, который я выписала специально для королевского бала, но тоже очень хороший. С его помощью я украсила прическу несколькими изысканно вьющимися прядями. Еще я накрасила ресницы и оттенила скулы румянами. И немного духов за уши и на грудь. Даже в королевском дворце меня признали бы ослепительной! Как будто и не было месяца тяжкой дороги, ночевок на походном матрасе, редких купаний в озерах, сбитых ног, грязной, пропахшей потом одежды, немытой головы. Вот только руки... Ногти я не успела привести в порядок. Но кто обратит на них внимание, когда так пылают румянцем щеки и загадочно блестят глаза из-под темных ресниц!
Я нарочито не обращала внимания на «мальчиков», у которых, кажется, при виде меня пропал аппетит. Шаном клянусь, у обоих! Я слегка, в допустимых рамках, кокетничала с досточтимым Физэлем и строила глазки Шому, который от этого
После обеда Физэль предложил нам прогуляться по окрестностям.
— Мне не терпится похвастаться перед вами своими владениями, господа.
Ротофа осталась готовить чайный стол, а мы, переодевшись потеплее, собрались на улице. Грэлль подбежала к принцу, сделала почтительный реверанс и без тени смущения спросила:
— Ваше высочество, не составите ли вы мне компанию на этой прогулке?
Лесант покраснел и предложил бойкой девушке взять его под руку. Шома отец послал проследить, как устроены наши лошади. Теперь мы могли свободно поговорить с миллальфским агентом.
Физэль сам этого ждал. Как только широкая спина Шома скрылась за поворотом, он обернулся к сенсу и воскликнул:
— Вот оно как, друг мой Зелш! Подумать только, давно ли я гостил у вас в Вэллайде. И за рюмочкой чудесного ликера мы с вами выяснили, что встречались и раньше, в земной жизни... Поистине, не только мир тесен — все миры являют собой какую-то большую деревню!
— Вы давно в Лаверэле, досточтимый Физэль? — спросил Денис. Я украдкой любовалась им. Черный камзол сидел на нем с аристократической небрежностью, в этом он мог дать фору даже Сэфу.
— Я здесь тринадцать лет, друг мой, — с достоинством ответил Физэль. — И можете мне поверить, эти годы я не потратил впустую. А вот и первый предмет моей гордости — вязальные мастерские. Прошу вас!
Мы поднялись на крыльцо длинного, добротного строения. Внутри вдоль стен стояли замысловатые станки, мастерицы в аккуратных чепцах вязали фуфайки, безрукавки, шарфы.
— Не стесняйтесь, господа, подойдите, посмотрите! Золотые руки этих кудесниц создают настоящие шедевры!
Я пощупала детскую кофточку — шерсть мягкая, нисколько не колючая и гладкая, как шелк.
Физэль заметил мое удивление.
— Да, да, — заулыбался он, — в этом все и дело. В шерсти. Мы возим ее из Южного Риверана — только тамошние овцы дают такую шерсть. Удивительно, но в Шимилоре никто не догадался наладить производство! Итак, мы привозим шерсть, здесь же ее прядем и красим — это другое здание, на окраине поселка. А здесь рождаются произведения искусства. Поверьте, даже кунны, даже сам герцог и его семейство не брезгуют нашими фуфайками!
— Досточтимый Физэль, а как насчет вязальных станков? — поинтересовался Сэф. — Это норрантское изобретение?
Физэль лукаво улыбнулся и шепнул:
— Между нами говоря, не совсем. Это я их научил. И оказалось это, друзья мои, совсем не просто! Норрантцы, как и шимилорцы, ужасно консервативны. Подумать только, наше производство существует уже восемь лет, оно приносит ощутимую прибыль, и я вовсе не делаю тайны из этой конструкции. Но никто пока не попытался эту тайну украсть! К сожалению, виной тому не честность, а леность деловой мысли. Ну да ладно, дайте мне еще лет пятьдесят, а там посмотрим! А теперь пойдемте дальше, господа, у меня есть нечто еще более удивительное.