Наследник
Шрифт:
Сделав четко различимую паузу, царственный отрок поинтересовался:
— Как часто приходит падучая?
— По-разному, государь-наследник. Зимой оно реже, а по теплу так чаще.
Аккуратно восстанавливая то, что успел натворить неизвестный злоумышленник, Дмитрий медленно складывал головоломку. Повреждений много, но они слабые — значит, и нанесший их тоже слаб. Следовательно, для своей «работы» он должен был подобраться как можно ближе. К примеру, для него самого давно уже не проблема дотянуться до кого-то в пределах пятнадцати метров — тут же, судя по всему, надо было чуть ли не обниматься с прыщавой
— Смотри мне в глаза, княгиня. Приглашали к дочке ворожей или каких иных лекарок?
Для четы Хворостининых все выглядело так, будто царевич на малое время задумался, а потом вдруг резко начал их подозревать. В чем-то нехорошем.
— Нет, государь-наследник.
— Ложь.
«Как паникой-то княгиня фонит! Думает, что я ее вот прямо сейчас побегу митрополиту сдавать — дескать, привечает у себя колдуний?».
Впрочем, все обьяснялось гораздо проще — уловив тревожный взгляд Евдокии Никитичны на руку дочери, вернее на янтарное колечко, надетое на мизинец этой самой руки, целитель понял, чего она так опасается. Заберет он это кольцо, дочку не вылечив — как тогда ее замуж выдавать? К тому же, тогда лгунье от мужа изрядно достанется, а потом ее и другие княгини-боярыни за такую потерю живьем съедят. Не у нее одной болезные дети имеются!..
— Одну. Только это еще позапрошлым летом было!
Подняв руку ладонью вверх, царевич произнес лишь одно короткое слово:
— Кольцо.
Побледнев и оглянувшись на супруга, взирающего на нее с непонятным, но при том совсем не добрым выражением лица, хозяйка дома сделала попытку упасть на колени:
— Не губи, государь-наследник!!! Троих приводила, да только ни одна кровиночке моей не помогла…
Сама «кровиночка» стояла ни жива ни мертва, не смея даже почесать слегка зазудевшие прыщи, что на лице, что на задн… Кхм, и на других местах. Хотя зуд-то не утихал, а только увеличивался!
— Когда последнюю?
— На прошлый год, как снега легли.
«Не то. Значит, остаются подружки и дворня».
— Сколько служанок у княжны?
— Двое, милостивец, Мавка и Домка.
— Привести.
Через пять минут в горницу, в коей повисло тяжелое молчание, неслышными тенями проскользнули две скромно одетых девицы-подростка, лет этак тринадцати-четырнадцати. Одним плавным и гибким движением утвердившись на ногах, наследник буквально впился глазами в юную челядинку с красивым, но бледным и немного печальным лицом, небрежно повелев второй:
— Поди прочь.
Подойдя к служанке вплотную и начисто игнорируя насторожившуюся княжескую семью, мальчик очень тихо спросил:
— Как тебя зовут?
— Домною кличут, батюшко-царевич.
— Сколько тебе лет, Домна?
— Дюжина с половинкою, батюшко-царевич.
— А есть ли у тебя братья?
— Сирота я, батюшко-царевич.
— Из каких будешь?
Князь Дмитрий Иванович не вытерпел, лишь чуть-чуть опередив свою излишне бойкую жену.
— Из детей боярских, государь-наследник. Отец ее, Пафнутий Дивеев, у батюшки моего в десятниках служил. Лет с шесть назад моровое поветрие было — так и он, и жена его, и двое детишек…
«Черт!
Еще раз оглядев девичий Узор, заметно отличающийся от его собственного, и слабо, очень слабо — но все же переливающийся силой маленький источник, Дмитрий почувствовал радостное возбуждение. На лице его, впрочем, так ничего и не отразилось:
— Милостью Его, твоя дочь, Дмитрий Иванович, избавлена от падучей.
Осекшись на полуслове, князь неверяще замолчал, затем медленно перекрестился и снял тафью:
— Хвала Господу нашему. Государь-наследник, я жеж, кха-кха, до гробовой доски за тебя!..
— Пустое. Не я, но благодать Его исцеляет, ему и благодарность возноси. Делом.
Хозяин дома, пару раз сморгнув, машинально вернул шапочку на место:
— Государь-наследник?..
— Водя доверенные тебе полки, побеждай уменьем, а не числом, и всегда будь верен. Тогда милость и ласка… Господня пребудет с тобой до конца дней твоих.
Радостно хлопотавшая вокруг залившейся слезами радости дочки Евдокия Никитична этой крохотной, но очень важной паузы не расслышала — а вот двадцатисемилетний князь ее весьма четко уловил, и моментально понял. Хотя поверить в то, что внезапное внимание великого государя Иоанна Васильевича и последующее возвышение были делом рук старшего из царевичей, ему было очень и очень сложно. Целить — это одно, а думать и речь держать, как взрослый муж, это ведь совсем другое!..
— Домна. Что у тебя здесь?..
Указательный палец в черной перчатке легонько ткнул челядинку в предплечье.
— Так это… Ничего, батюшко-царевич?
— Здесь?
В этот раз легкое касание вызвало к жизни болезненную гримассу.
— Ничего, батюшко-царевич.
— Ты хочешь, чтобы я повелел тебе обнажиться? Что у тебя там?..
Покраснев малиновым цветом, несчастная служанка что-то неразборчиво пролепетала, затем зажмурилась, словно перед прыжком в ледяную воду, и едва слышно призналась:
— Синец.
— Откуда?
— Упала неловко, батюшка-царевич.
— Экая ты слабая да неуклюжая. А еще лгунья.
Чуть наклонив голову, десятилетний мальчик ласково погладил сначала предплечья окаменевшей от неожиданности челядинки, потом бока, а напоследок возложил руки и на ее уже вполне заметную грудь.
— Теперь не болит?
— Н-неболит…
— Вот и славно. Странные какие у тебя отметины. Не от удара. Не от укуса.
Перехватив взгляд, полный страха и какой-то беспомощной обреченности, направленный куда-то ему за спину, царевич Димитрий слегка довернул голову, уперевшись взглядом в уже успокоившуюся княжну. Развернулся полностью и задумчиво протянул, уперевшись потемневшими глазами в перспективного воеводу царства Московского:
— Красивые у тебя челядинки, Дмитрий Иванович. Неуклюжие, правда, но красивые.
Намек вышел столь неожиданным и отчетливым, что Хворостинин за малым едва не поперхнулся. Скажи это кто из набольших людей царства, или, паче того, сам великий государь — он бы без малейших сомнений расстался с глянувшейся им девицей, пригретой у него в доме только лишь из христианского милосердия. Но услышать такое от отрока десяти лет?!.. Впрочем, это все же не помешало ему вымолвить все положенные в таких случаях слова, даря челядинку дочери юному наследнику.