Наследник
Шрифт:
возилась у печи с чугуном, Яхимович обнаружил в чулане ее "тифозную" дочь и через плечо показал
им большой палец. Они поняли. Потом между Яхимовичем и "тифозной" завязался такой душевный
разговор, что переходя временами в шепот, продолжался до утра. На утро "тифозная" красавица
угощала их чем могла. А когда провожала на пороге, опустила густые ресницы, чмокнула Яхимовича
в щеку, покраснела и прошептала:
— До свиданья, товарищ профессор, не поминайте уж лихом.
—
профессор по сердечным делам. Тебя бы здесь оставить, — всех бы солдаток от тифа вылечил.
— Медицина на войне, брат, должна быть всесильной, — ухмыльнулся Яхимович, свертывая
цыгарку.
Догоняли они свою дивизию несколько дней. Много верст осталось позади. В снежной степи по
логам и балкам были разбросаны замерзшие трупы вражеских солдат, лошадей. Здесь же ржавели
разбитые автомашины, а воздетые к небу стволы подбитых орудий казались Виктору похожими на
руки грешников, просящих пощады. Встретили они и длинную колонну пленных, закутанных в
женские платки и шали, в сапогах, втиснутых в соломенные бахилы или лапти, с сосульками под
носом. Виктор крикнул:
— Эй! Гитлер капут!
Из колонны пленных раздался нестройный хор голосов: "Гитлер капут!", "Антонеску капут!",
"Аллес капут!".
Наконец в небольшой деревушке с избами, крытыми соломой и камышом, они догнали штаб своей
гвардейской дивизии. К тому времени уже был взят Ворошиловград, наступление на этом участке
фронта остановилось и дивизия занимала оборону западнее города на берегу Северского Донца.
Из штаба их на попутном грузовике отправили в штаб артиллерийского полка. Но не
всехЛхимовича назначили командиром взвода в полковую артиллерию.
По дороге водитель говорил:
— К Чапаю едете. Геройский командир!
"Чапай" встретил их в своем штабе. Это был сухощавый подполковник лет тридцати с небольшим.
У него были "чапаевские" усы, на голове — кубанка. Он встретил их по уставу. Встал, выслушал
рапорт. Потом каждому пожал руку. В его стройной фигуре, четких движениях чувствовался
кадровый офицер и отличный строевик. Познакомившись, "Чапай" расстелил на столе карту и
началась артигра. Он показывал на карте цели, наблюдательные пункты и батареи. Они готовили
исходные данные и "стреляли" по противнику. Урок по артподготовке продолжался больше часа.
— Ну пока хватит, — сказал подполковник, — теперь давайте поговорим о вашем назначении. Я
решил так. Лейтенанта Глейзера оставляю пока при штабе, лейтенанта Шалаева — в первую батарею
второго дивизиона командиром огневого взвода, Вас — обратился он к Дружинину, — в
первого дивизиона командиром взвода управления. Желаю вам боевого счастья. Дружинину он
приказал представиться командиру дивизиона. — Он сейчас на своем НП. — сказал подполковник.
"Чапай" взял трубку полевого телефона:
— "Березка"? Сейчас к тебе придет лейтенант Дружинин. Познакомься. Мы здесь чуток поиграли,
поиграй и ты. Даю тебе на это дюжину "гостинцев".
На НП дивизиона Дружинина вел молодой солдат из полковой разведки. Они довольно долго шли
по узкой снежной тропинке вдоль оврага. Тропинка привела к небольшой высотке. Оттуда по
глубокому ходу сообщения прошли к НП дивизиона. Это был небольшой трехнакатный блиндаж с
земляными лежаками по бокам. На одном из них, у топившейся печурки, примостились два солдата
— ординарец командира дивизиона и связной, в углу блиндажа на ящике сидела телефонистка. В
блиндаже было тепло несмотря на открытую узкую амбразуру, возле которой стояла стереотруба.
Виктора приветливо встретил молодой капитан с орденом Красной Звезды и гвардейским значком на
груди.
После знакомства он показывал ему передний край. Виктор впервые увидел наяву передовую.
Окопы, ходы, сообщения, проволочные заграждения издали казались игрушечными, как на большом
топографическом макете в училище. Но стоила поднести к глазам стереотрубу и картина резко
изменилась. Все придвинулось настолько близко, что Виктору на мгновение показалось возможным
дотянуться рукой до идущего по своему окопу немца. У него мелькнула мысль: "Это и есть лицом к
лицу. Впереди враг, а за спиной целая страна. Или я его, или он меня".
Капитан сказал:
— Видишь правее дороги посадку? Они там с утра что-то копают. . Надо им напомнить кто здесь
хозяин... — Он оторвался от стереотрубы и показал Виктору на карте свой НП, посадку и огневую
позицию батареи. — Подготовь-ка данные и командуй. Это будет твоя родная батарея. Комбат в
курсе...
Виктор понял: Это экзамен! Первый раз в жизни он должен открыть огонь по врагу! И хотя на
уроках в училище он "стрелял" не хуже других, сегодня, здесь на переднем крае ему предстояло
показать себя в настоящем боевом деле перед будущими боевыми товарищами. Он знал, что доверие,
как и жизнь, теряют один раз, поэтому его лоб покрылся испариной, пальцы предательски задрожали.
Но он быстро рассчитал данные и доложил: "Готово". Капитан мельком глянул в его блокнот и
приказал телефонистке:
— Передавай команду лейтенанта, — а сам приник к биноклю. Телефонистка вызвала "Ромашку".