Наследник
Шрифт:
какое-то мгновение мелькнула мысль: "Конец". Но напрягая последние силы, он повалился на бок и
увлек за собой немца. Одновременно, почти механически, просунул под мышку дуло пистолета и
нажал курок. Раздался выстрел. Он нажимал еще и еще... Пальцы, сжимающие его горло, разжались,
навалившееся на него тело обмякло и соскользнуло на дно окопа. Все это произошло в считанные
секунды. Когда связист Ищенко и разведчик Санин увидели его, Виктор стоял, прислонившись
стенке окопа и, потирая дрожащими пальцами исцарапанную шею, немигающим взглядом смотрел на
убитого им немца. Подбежавшие солдаты, увидев валявшийся у его ног труп, все поняли. Разведчик
Санин снял с ремня флягу, отвинтил пробку и протянул флягу Виктору:
— Глотни, лейтенант, полегчает. Это я по себе знаю. За каждого убитого фрица сто граммов себе
позволяю, хотя я и бывший старовер...
Виктор машинально взял флягу из рук Санина и с отвращением выпил пару глотков теплого и
вонючего спирта-сырца. Потом они пробрались по ходам сообщения к вершине высоты, где уже
затихал бой. Перешагивая через тела убитых и раненых, они слышали чьи-то глухие стоны и
невнятное бормотание. В окопах стоял дух потного человеческого тела, отстрелянных гильз, йода... —
Почему он меня не пристрелил со спины, а стал душить, — думал Виктор. — Наверное, диск был
пустой или от ярости и шнапса ошалел... А может это он, гад, Робика...
Ныла ссадина на шее, гудело в голове, горело лицо...
Командира роты они нашли в неглубоком ровике на лысой вершине высоты.. Он сидел на
корточках и курил. Накинутая на его плечи, обрызганная грязью плащ-палатка в нескольких местах
была прострелена. На усталом, закопченном лице лихорадочно блестели стальные глаза. Увидев
Виктора, он кивнул головой:
— А-а-а, артиллерия!.. Догнал? А там тебе делать было нечего, там — рукопашная... — Вдруг он
резко повернулся к стоящему рядом лейтенанту: — Раненых подобрали?
— Подобрали, — ответил лейтенант.
Командир роты помолчал и, глухо проговорил:
— Об убитых... позаботься...Герои... все...
Виктор тихо сказал:
— Правильно... Герои... Там и мой друг. .остался...
Командир роты поглядел на Виктора:
— Кто таков?
— Нодель... Робеспьер, — глухо проговорил Виктор.
— Нодель? — наморщил лоб старший лейтенант, — я такого что-то не знаю, Робеспьера...
Апанасенко знаю. А... как ты сказал? — обратился он к Виктору, — Нодель, Нодель... — ответил
Виктор. Нодель? Нет такой у нас не числился.
— Как так не числился?! — дрожащим голосом спросил Виктор. — Я же его видел! Собственными
глазами!
— Не знаю, пожал плечами старший лейтенант, —
фамилию... не слыхал... Робеспьер знаю, а ...этот ...Нодель,.. не слыхал...
Виктор смотрел на старшего лейтенанта сумасшедшими глазами и не находил слов. Он никак не
мог взять в толк, что же произошло...
— Как Вы назвали... его... фамилию? — наконец глухо спросил Виктор.
— Апанасенко, — ответил старший лейтенант, доставая для верности тетрадку с фамилиями
бойцов роты. — Он нашел там то, что искал и, утвердительно качнув головой, проговорил:
— Ну, да! Вот он и есть Апанасенко Робеспьер, двадцать третьего года... Все правильно... — Черт-
те что... — проговорил Виктор, вытирая мокрый лоб, — ошалеть можно!
Бой продолжался. Бойцы штрафной роты залегли на вершине и вели редкий огонь из винтовок и
автоматов по немцам, которые, отстреливаясь, отходили с южного склона высоты. ~ Пятятся, сукины
дети, — сказал командир роты, наблюдая за немцами в бинокль. — Я бы мог им, гадам, на пятки
наступить... Да людей жаль, и так уберутся... Высота теперь все равно у нас... — Он помолчал, потом,
обращаясь к Виктору, сказал: — Вон погляди, видишь у посадки вспышки? То их минометная...
Хорошо бы ее, подлую, накрыть, а? Сможешь?
Виктор навел свой бинокль на немецкую батарею, вынул из планшетки карту, определился на
местности и быстро подготовил исходные данные для артогня. Соединился по телефону с
Крутокопом, доложил ему обстановку и сказал о просьбе командира роты.
— Действуй! — сказал Крутокоп.
Ищенко соединил Виктора с огневой позицией батареи. Виктор передал команду и стал наблюдать
в бинокль. Через несколько минут в районе вражеских минометов начали рваться снаряды. Виктор,
наблюдая за разрывами, корректировал артогонь. Вдруг там раздался сильный взрыв, и в воздух
поднялся высокий столб темно-серого дыма.
— Это вам за Робика, гады, — прошептал Виктор.
— Молодец, артиллерия! — весело сказал командир роты, — в самое яблочко угодил!
* * *
Когда Робик Нодель, после драки в школе в тридцать шестом убежал из осиротевшего отчего дома
ему было тринадцать лет. Кое-как он добрался до города Витебска, где на окраине жила младшая
сестра его матери тетя Берта, которую все родственники ласково величали "Большой Бертой" по
причине ее веса и мощного телосложения. Муж ее Герасим Лукич, бывший помком-полка в Первой
Конной Армии, потерял на гражданской войне ногу и теперь служил начальником охраны завода, при