Наследник
Шрифт:
никак не мог сориентироваться.
Тем временем цепь поднялась, штрафники, как призраки, молча бросились к немецкий окопам.
Едва Виктор успел сообщить об этом Крутокопу, как ночная тишина с треском раскололась. Над
высотой взвились несколько ракет. Слева трассирующими очередями забил крупнокалиберный
пулемет. Но бойцы уже успели ворваться в первые траншеи. Там заклокотал бой, доносились глухие
удары, металлический лязг и крики. Виктор со своими солдатами
залегли. Надо было разобраться в .происходящем. В это время рядом с ними разорвалась немецкая
мина, потом еще и еще. Немцы стали бить по "площадям". Слева продолжал косить трассирующими
их пулемет. Виктор давно потерял из вида командира роты, и это его очень тревожило, он считал, что
провалил боевое задание. Виктор доложил Крутокопу, что бой идет в траншеях и связь с комротой
потеряна. В ответ услышал: — Сейчас ему не до тебя, двигайся дальше, наблюдай и докладывай...
В это время поле боя осветила целая гирлянда немецких ракет. Задрожали изломанные тени
проволочного заграждения. Когда ракеты погасли, Виктор поднялся с земли, пригибаясь, заспешил
вперед. За ним тянул связь Ищенко, которому помогал разведчик, подхватив под мышку вторую
катушку. Они быстро шли по полю, огибая наполненные талой водой и затянутые тонким ледком
старые воронки, перепрыгивая через новые, скользя по влажной и липкой земле. Сапоги Виктора от
налипшей земли стали пудовыми и неуклюжими, по лицу струился пот. "Еще не повоевал, а уже
выдохся", — со злобой на себя подумал Виктор. Над головами Виктора и его батарейцев
посвистывали пули, жужжали осколки, шум боя перенесся вправо вперед, он рокотал теперь метрах в
пятидесяти от того места, где находился Виктор. Поддержать своих артогнем Виктор не мог. Он
приказал Ищенко соединить его с Крутокопом. — Пока без дела, — доложил он, — бой ближний и
темно, как у негра в..., — найди комроты, будь при нем, скоро светает, тогда мы им поможем. Понял?
Держи хвост морковкойГ — Перепрыгнув через немецкую траншею, они увидели двух раненых
бойцов. Один из них, раненный в ногу, хромая, тащил на плащ-палатке по земле тяжелораненого
товарища. Раненый стонал и что-то выкрикивал. Виктор взглянул на него и вздрогнул. У раненого
почти начисто была оторвана нога, из огромной страшной раны хлестала кровь. У Виктора к горлу
подступила тошнота. Он сморщился и резко отвернулся. До него донеслись слова раненого,
обращенные к товарищу: — Вася...» будь человеком, кончай меня...
Нет больше сил_Кончай, Вася... будь другом... — Виктор прошел несколько шагов, но вдруг
остановился и оглянулся. В его ушах еще звучал
ему знаком... Он повернулся, быстро подошел к раненым, нагнулся и впился глазами в лицо
корчившегося на плащ-палатке, истекающего кровью человека. Лицо его было серым, искаженным от
страшной боли. Представить себе сейчас это лицо другим было невозможно. Но вдруг раненый
приоткрыл горящие, безумные глаза и Виктор... остолбенел. Он узнал и не узнавал... Робеспьера!
Виктор опустился на колени, коснулся дрожащими пальцами его плеча, хотел что-то сказать, чем-то
помочь... Но губы не слушались, а мысли путались. В это мгновенье раненый захрипел, дернулся и
затих. Виктор беспомощно оглянулся на стоявших рядом солдат. Ищенко беспомощно развел руками,
пожилой Санин перекрестился, третий, раненый, отвернулся...
У Виктора-бешенно заколотилось сердце и пересохло во рту, слезы заволокли его глаза. Он с
трудом сдерживал рыдания. Потом рывком вскочил на ноги, рванул воротник гимнастерки, сжал до
боли в пальцах рукоятку пистолета и побежал на шум боя. Связист и разведчик побежали за ним.
— Видно, друг. . его, — крикнул на бегу Ищенко. — Точно... видать, тоже московский, — крикнул
в ответ Санин.
Виктор бежал и лихорадочно бессвязно думал: — Робик... убит! Как же так?! Как он сюда попал?
Почему я не знал?!
Впереди были слышны короткие автоматные очереди, глухие, издалека похожие на треск
хлопушек, разрывы ручных гранат. Перед глазами Виктора был Робик, его страшная рана, искаженное
болью лицо... "Гады... гады, — шептал он, — сволочи!"
В предрассветном небе вспыхивали красные и желтые ракеты, трассирующие очереди были
похожи на дрожащие огненные пунктирные строчки. Виктор и его солдаты переступали через трупы,
перепрыгивали через ходы сообщения и воронки, натыкались на проволочные заграждения. А перед
глазами Виктора было искаженное мукой лицо Робика Ноделя...
Вдруг Ищенко крикнул: — Товарищ лейтенант, нитка оборвалась! — Виктор, не оборачиваясь,
приказал: — Восстанавливай и догоняй! — Он спрыгнул в немецкий окоп и по ходу сообщения стал
пробираться в сторону гремевшего уже совсем неподалеку боя. Пробежав несколько метров по окопу,
он вдруг почувствовал, что на него со спины навалилось что-то грузное и тяжелое. От неожиданности
он упал на колени, чьи-то цепкие пальцы крепко сдавливали ему горло, он услышал чье-то хриплое,
тяжелое дыхание, на него пахнул густой запах винного перегара. У Виктора перехватило дыхание. В