Наследник
Шрифт:
Сталину. Не плачь, мама...
Нодели, мешая друг другу, судорожно гладили Робика по голове, плечам, прижимали к груди.
Майор и один из лейтенантов с трудом оторвали их от сына и вытолкнули в коридор. Квартиру
заперли и опечатали двумя большими сургучными печатями.
* * *
Виктор не хотел верить в арест дяди Марата и тети Розы. "Ведь они же настоящие большевики,
бывшие подпольщики, — лихорадочно думал он, — это же честнейшие люди! Как же так? Надо
пожаловаться
Ноделей со слезами на глазах рассказала Виктору, как было тогда ночью, сказала, что Робик жил у нее
всего несколько дней, а когда кто-то в школьной раздевалке нарисовал на спине его пальто
фашистский знак, он подрался, прибежал домой и заявил, что больше в школу не пойдет. — А вчера
куда-то вечером ушел и больше не возвращался. Что делать, Витенька? — плача говорила соседка. —
Куда заявить? — Виктор слушал соседку, дрожа от волнения. Его самого охватил страх за мать, отца,
за себя. Когда дома он рассказал все родителям, Анна Семеновна заплакала, а Георгий Николаевич,
нахмурившись, долго молчал, потом глухо сказал: — Черт знает что! — Пап, а если позвонить дяде
Яну? — сказал Виктор, — он ведь, наверное, может помочь? — Звонил, когда арестовали директора
завода, — неохотно отретил Георгий Николаевич, — он сказал, что это не телефонный разговор и
обещал к нам заехать. Год прошел, а он все едет. . — Георгий, — вступилась за брата Анна
Семеновна, — зачем ты так? Ты ведь знаешь, какая у него адская работа, он же домой приезжает под
утро... — Знаю, знаю, — пробормотал Дружинин, — но выкроить часок мог бы, поговорить ведь есть
о чем.., — и он, хлопнув дверью, ушел курить на кухню.
* * *
Старший брат Анны Семеновны был старый член партии, он прошел царские тюрьмы и ссылку,
несколько лет работал в Секретариате Совнаркома и оттуда был направлен в орсаны ВЧК. В середине
тридцатых годов он занимал крупный пост в Наркомате внутренних дел. Жил он на улице
Мархлевского в трехэтажном сером особняке, огороженном высоким каменным забором, выходящим
задним двором на Малую Лубянку. В этом особняке жили несколько семей высшего руководящего
состава НКВД, в том числе, нарком Ягода. В стене забора была железная дверца с " глазком ", а рядом
— кнопка звонка. На звонок из дома выходил дежурный вахтер, глядел в "глазок", открывал тяжёлую
дверцу и только потом впускал посетителя в небольшой дворик, засаженный молодыми елочками и
березками. От забора к парадной вращающейся застекленной двери вела узкая бетонная дорожка.
Виктор любил бывать в гостях у дяди Яна. Его мальчишеское воображение завораживал и этот
таинственный
дядиной квартиры, отличительной чертой которой было обилие книг. Вдоль стен столовой и гостиной
высились до потолка книжные полки. Корешки книг — светлые, синие, коричневые, рисованные и
тисненные серебром и золотом — представлялись Виктору шеренгами королевских мушкетеров и
гвардейцев кардинала, когортами римских легионеров и гладиаторов Спартака, буденновскими
конниками и смелыми "красными дьяволятами". Он часами копался в этих книгах.
В отдельном книжном шкафу стояли шеренги строгих красно-черных корешков собрания
сочинений В.И.Ленина. Виктор смотрел на них и ему виделись стройные колонны суровых
красноармейцев с винтовками наперевес, проходящие сквозь снежную пургу четким строем мимо
Ленинского мавзолея. На полках этого книжного шкафа было выставлено почетное оружие с
золотыми монограммами — награды дяди Яна от Коллегии ВЧК — ОПТУ и ВЦИКа СССР. Но
Виктор, не желая себе в этом признаться, мечтал лишний раз побывать у дяди Яна в гостях и по
другой причине. Его очень привлекали еще и вкуснейшие "кремлевские" сосиски с белоснежным
хлебом, которыми он лакомился с огромным удовольствием и которых и в помине не было дома и в
магазинах.
Однажды дядя подарил ему книжку поэта Иосифа Уткина "Рыжий Мотеле". Вручая книжку,
улыбнулся: — Мой друг, Владимир Владимирович Маяковский по поводу этой поэмы однажды
сказал такой экспромт:
Живет себе Мотеле в "Гранд-Отеле"
В номере с видом на закат.
И если обо что-нибудь думает Мотеле,
То это за русского языка...
А знаешь, почему он так сказал?
— Нет, — ответил Виктор.
— Почему?
Дядя Ян потрепал его по голове:
— Этим он хотел сказать, что надо хорошо знать русский язык. У тебя по русскому какая отметка?
— Хор", — сказал Витька.
— Ну, значит, ты знаешь русский язык лучше, чем рыжий Мотеле, — засмеялся он.
У дяди Яна был узкопленочный киноаппарат, заряженный лентами специальной хроники, его
иногда прокручивали для гостей. Виктор с интересом смотрел кадры строительства Днепрогэса,
Турксиба, московского метро, праздничных парадов на Красной площади. С особым интересом
Виктор смотрел иностранную хронику. Там он впервые увидел кричавших с трибуны и яростно
жестикулирующих Гитлера и Муссолини.