Наследник

Малыхин Владимир Георгиевич

Вольф поднялся со стула и закивал головой.

— О, да! Я Вас хорошо понимаю. Это большая ответственность. Но старый Вольф Вас никогда не

подведет. . Пусть будет так, как Вы сказали.

...Весь вечер Виктор мысленно возвращался к разговору с Вольфом, рассказал Маше.

— Если бы все немццы были такими, как он, — сказала она, — Гитлер никогда бы не стал их

фюрером.

Но после ужина Виктор все же решил посоветоваться с Ноделем.

Выслушав Виктора, Нодель

сказал:

— Я этого Вольфа давно знаю, он у меня стенограммы всех партсъездов перечитал. Такие, как он,

в наше время дрались на баррикадах. Я бы дал...

Утром Виктор заверил рекомендацию в парткоме и вручил ее Вольфу:

— Это моя первая в жизни рекомендация, товарищ Вольф, — сказал он, — и я даю ее Вам с

чистым сердцем.

Вольф крепко пожал руку Виктору и путая русский с немецким, медленно выговаривал: —

Спасибо, геноссе Дружинин... Данке шейн... Сегодня у меня... большой гутен таг. . Спасибо!

Виктор улыбаясь, сказал: Ну и зеер гут-..

* * *

В тот тихий и прозрачный августовский день пятьдесят первого года Сталин работал на ближней

даче. В последнее время он любил работать здесь, в Кунцеве. Тихий шелест ветвей высоких

корабельных сосен и густых елей приносили ему душевное равновесие, затихал навязчивый страх за

свою жизнь, который в послевоенные годы особенно остро терзал его и лишал душевного покоя.

Он сидел на веранде в плетеном кресле, перед ним на круглом столике, покрытом белоснежной

скатертью, лежала папка с бумагами, а чуть поодаль стояла ваза с пышным букетом свежих, еще

росистых ромашек, поставленная заботливой рукой многолетней экономки дачи, которая, как и вся

дачная челядь, старалась делать все, чтобы дорогому Иосифу Виссарионовичу здесь было хорошо и

уютно отдыхать и работать. Он откинулся в кресле, прищурившись посмотрел на букет, подумал:

— Старуха Мария Медичи когда-то очень ловко умела использовать такие букетики в своих

коварных целях...

Его мысли нарушил бесшумно вошедший дежурный секретарь, у него в руках был телефонный

аппарат правительственной связи.

— Разрешите, товарищ Сталин? — негромко сказал он. Сталин повернул голову и вопросительно

взглянул на секретаря.

— Старший следователь МГБ по особо важным делам полковник Рюмин настоятельно просит

соединить его с Вами по телефону. Он утверждает, что имеет Вам доложить вопрос особой

государственной важности.

— Рюмин? — переспросил Сталин, вопросительно подняв брови.

— Да, товарищ Сталин, — ответил секретарь.

Пожав плечами, Сталин протянул руку. Секретарь сказал в трубку:

— У аппарата товарищ Сталин. — И

он подал Сталину трубку.

— Слушаю Вас, — глухо проговорил Сталин и, сдвинув брови, внимательно слушал то, что

говорил ему Рюмин.

— Хорошо, — наконец произнес он, — приезжайте завтра утром, — и передал трубку секретарю.

Некоторое время молча сидел, нахмурив брови, потом повернул голову к секретарю, и сказал:

— Сделайте так, чтобы об этом визите не знал Абакумов и его аппарат.

— Понимаю, товарищ Сталин. Все будет сделано.

* * *

На следующий день ровно в одиннадцать часов Рюмин был принят Сталиным.

— Что Вы хотите доложить, товарищ Рюмин? — спросил Сталин, внимательно разглядывая

стоящего перед ним по стойке "смирно" полковника, которого он видел впервые.

— Товарищ Сталин, — волнуясь проговорил Рюмин, — я хочу доложить Вам информацию особой

государственной важности. В противном случае, я никогда бы не осмелился...

— Не надо, товарищ Рюмин, — поморщился Сталин, подняв ладонь, — терять время, говорите по

существу.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — сказал Рюмин, вытягиваясь в струнку. — Органами МГБ были

арестованы два врача Лечсанупра Кремля Яков Этингер и Софья Карней, которым было предъявлено

обвинение в неправильном диагнозе болезни товарища Жданова, в результате чего и последовал

роковой исход.

Сталин изменил позу, кресло скрипнуло. Рюмин умолк.

— Продолжайте, — кивнул головой Сталин.

— Подследственные долго отрицали свою вину. Но на днях Этингер попросил свидания со мной и

заявил, что признает себя виновным. Мало того, — товарищ Сталин, — он показал, что в

Главленчсанупре существует преступная группа врачей, поставивших целью уничтожение

руководителей партии и правительства путем применения преступных методов лечения.

Сталин спросил:

— Кто же эти люди?

Этингер назвал профессоров Вовси, Когана, Фельдмана, Гринштейна, Заславского, Шершевского и

некоторых других этой же национальности. В эту преступную группу входят также, по его словам, —

профессора Егоров, Василенко, Преображенский, а также Ваш личный врач профессор Виноградов.

Сталин смотрел на Рюмина острым прищуренным взглядом, посасывая пустую трубку (он недавно

бросил курить по настойчивому совету профессора Виноградова). Рюмин съежился под пристальным

взглядом Сталина и опять замолчал. Сталин спросил:

— Где сейчас этот врач?

— Он умер в Сухановской тюрьме особого режима.

Сталин поднялся с кресла и прошелся по комнате.

— Разрешите продолжать?