Наследник
Шрифт:
ярким пламенем и стали пеплом. На глазах Виктора выступили слезы, щеки пылали от стыда. "Трус я
и последняя сволочь", — подумал он — рыцарь на час, трясогузка болотная!"
Виктора по ночам стали мучить кошмары, а днем — все валилось из рук, работа не клеилась. —
"Надо ехать в отпуск, а там видно будет, — решил он. — Сорокин прав".
* * *
Утром Виктор написал заявление на имя Сорокина, а вечером в месткоме ему вручили две путевки
в дом
* * *
5 марта 1953 года на своей даче под Москвой скончался Сталин.
* * *
На другой день вечером к Дружининым пришел Нодель. В прихожей его встретила заплаканная
Маша. Помогая ему снять пальто, она шептала:
— Что теперь будет, дядя Марат? Что теперь будет?
Он погладил ее по голове и прошел в комнату. По радио ансамбль скрипачей Большого театра
исполнял Бетховена...
Виктор сидел в углу дивана и широко раскрытыми глазами, не мигая, смотрел перед собой. Нодель
молча сел рядом с ним, положил руку ему на колено и проговорил:
— Во всех пивных полным полно... Пьют. В январе двадцать четвертого, когда хоронили
Владимира Ильича, мы не пили... — Он высоко поднял седые брови и спросил: — А почему? — И тут
же сам себе задал вопрос: — А почему я, старый пень, вообще их сравниваю? Как можно сравнивать
небо и землю? Черное и белое? Великого человека и тирана?
Он сидел и разговаривал с самим собой. Виктор внимательно посмотрел на Ноделя и заметил, что
он слегка пьян.
— Дядя Марат, вы тоже его помянули?
Нодель усмехнулся:
— А почему бы мне сегодня тоже не зайти в шинок? Я тоже захотел там выпить, кое за что... Разве
я не имею на это право?
Виктор опустил голову и ничего не ответил. Стон скрипок не умолкал. А Нодель продолжал свой
монолог:
— Историк Грановский в день смерти царя Николая Первого сказал: — Неудивительно, что царь
умер, удивительно, что мы еще живы... И я сейчас хочу повторить эти слова.
Маша посмотрела испуганными глазами на Ноделя, потом на Виктора. Нодель медленно протирал
лоскутком очки, Виктор продолжал задумчиво смотреть в одну точку.
— Я поставлю чайник, — сказала Маша. — Будете, дядя Марат?
— Спасибо, Машенька, — ответил Нодель, поднимаясь с дивана, — но я сейчас пойду домой. Мне
надо лечь и уснуть. Я хочу повидать во сне мою бедную Розу и рассказать ей о том, что произошло на
этом свете. Ей это обязательно надо знать. Она мне будет за это очень благодарна.
Маша испуганно переводила глаза с Ноделя на Виктора и с Виктора на Ноделя. Виктор тяжело
поднялся с дивана и положил
— Выпей чаю и ложись отдохни. Я провожу дядю Марата и вернусь.
Когда они ушли, Маша взяла с кресла старого плюшевого мишку, укрылась теплым пледом и
улеглась на диван. Стон скрипок не умолкал. Вдруг за стенкой затявкал соседский пудель. Маша
вздрогнула от неожиданности, подумала:
— Господи, как все перепутано в этом мире...
Пуделю, очевидно, досталось от хозяйки за неуместное тявканье, послышалось его жалобное
попискивание, но вскоре он умолк и Маша снова оказалась во власти скорбных скрипок.
* * *
На улице Нодель сказал Виктору:
— Я счастлив, Витя, что я его победил! Это была моя заветная мечта — Его победить.
Виктор вопросительно поглядел на Ноделя.
— Да, да, — покачал головой Нодель. — Не удивляйся. Я его победил, потому, что пережил. В
этом и есть моя победа! Победа Духа над Произволом!
Нодель надолго замолчал, а когда они подошли к дому, где он жил, тихо сказал:
— Осталась у меня, Витя, одна великая мечта...
— Какая, дядя Марат? — спросил Виктор.
— Я мечтаю узнать подлинную судьбу моего Робика...
Услышав эти слова, Виктор, в который уж раз за эти годы, подумал:
— Прав ли я, скрывая от него, что Робик погиб у меня на глазах?! Наверное, надо было рассказать
ему все, что я видел, кроме того, что Робик был в штрафной. Почему он там оказался, я не знаю, а
потому и говорить об этом не стану.
— А можно? дядя Марат, — спросил он, — я к вам сейчас поднимусь?
— О чем ты спрашиваешь? — удивился Нодель. — Ты у меня всегда желанный гость.
— Но вы ведь хотели вздремнуть...
Нодель махнул рукой:
— А-а-а, — тоже мне, сон в майскую ночь... Когда ко мне приходишь ты, у меня не может быть
сна.
Когда они поднялись на второй этаж, где жил Нодель и вошли в его комнату, старик достал из
шкафа кое-какую закуску, недопитую бутылку красного вина и поставил на плитку чайник. Потом он
выдернул штепсель из розетки радиосети:
— Не хочу слушать эту музыку, у меня сейчас в душе совсем другая музыка.
Они сели за стол и не чокаясь выпили по рюмке вина.
— Я должен вам кое-что рассказать, — начал Виктор, — но я должен выпить еще...
И он выпил еще рюмку. Нодель вопросительно смотрел на Виктора.
— Я до сих пор молчал, — сказал Виктор, закуривая папиросу, — боялся разбередить Вашу рану.
Но сегодня...
Нодель молитвенно сложил руки: