Наследник
Шрифт:
Рыбины тоже были вынесены огромные, на длинных блюдах, неподъемных для одного человека. Породу остромордых созданий с шипами на спине Ротгкхон не знал. В памяти туземки они никак не отметились, в раздел общей биологической классификации эти создания тоже не попали, а глубже вербовщик никогда не копал.
Столы разделялись на полукруглые, стоящие в три ряда от стены к центру, один длинный, прямой, тянущийся от крыльца. Войдя во двор, Лесослав нашел глазами толпу молодых черносотенцев, направился к ним, поприветствовал, выслушал ответные радостные крики — после чего
— Ты же ныне сотник, иноземец, — напомнил волхв. — Тебе за княжьим столом сидеть надлежит.
Подобных ему приближенных воинов оказалось больше десяти. Для столь маленького войска многовато — но, возможно, помимо чисто командных, в дружине имелись и другие высокие должности.
Наконец распахнулись двери, и на крыльцо вышло руководство славного города Мурома. Сам князь Вышемир был в тяжелой синей парадной шубе с богатым золотым шитьем, соболиным воротом и подбивкой. За ним, с тяжелым посохом, степенно выступал Радогост. Из-за холодной погоды поверх рубахи он накинул длинную овчинную душегрейку — но без всяких украшений. Княжич Святогор выглядел так же скромно, как и священнослужитель: стеганый поддоспешник, простой пояс с мечом. Единственным признаком знатности у него был большущий алый самоцвет, сверкающий на шапке.
Лесослав, усыпанный золотыми пуговицами, с золотой гривной на шее, сразу ощутил себя неуютно и попытался запахнуться в плащ.
Воеводу сопровождал Журба: плащ у него плечах застегивала золотая фибула, еще одна торчала из шапки, и это придало Ротгкхону некоторую бодрость — он не окажется на общем фоне ряженой вороной.
Подойдя к перилам, Вышемир вскинул правую руку, и дружина тут же разразилась приветственными воплями:
— Любо князю! Любо Святогору! Любо князю! Любо!..
Что почувствовал в этот миг правитель, хорошо можно было себе представить — однако на лице его это никак не отразилось. Вышемир спокойно спустился на двор, остановился перед столом. Дворня заметалась, выставляя особые, серебряные кубки и расписные блюда. Князь немного выждал, давая время подтянуться брату с телохранителем, потом громко объявил:
— Приветствую вас, братья мои, в родных стенах! Любо вам всем!
— Любо, любо!!! — дружно ответили воины.
— Приглашаю вас преломить со мной хлеб мой, выпить меда хмельного за славную победу над лютым врагом! Любо!
— Любо! Любо! — отозвалась дружина и наконец-то начала рассаживаться по местам. Ложки имелись у каждого — так что было что запустить в горшки и миски, подкрепиться после долгого дня.
Ротгкхон, дабы никого случайно не оскорбить, чуток замешкался и благодаря этому легко определил отведенное ему место — свободным осталось место на скамье между юным волхвом и боярином Гориславом. Оба, выдернув ножи, потянулись ими к рыбинам — и вербовщик, разумеется, последовал общему примеру.
Подождав, пока люди немного перекусили, княжич поднялся, вскинул свой кубок:
— Выпьем, братья мои, за славного князя нашего, брага моего Вышемира! Правителя мудрого и достойного! Любо!
— Любо князю, любо! — Гости потянулись к
Муромский князь на пиру своей дружины явно был лишним. Он это и сам хорошо понимал, ничего не ел, мед из кубка только пригубил, и веселья на его лице не проглядывало.
За столами дружинники передавали ковши друг другу, зачерпывали мед, снова поднимали, повторяя приветствия. За княжеским столом с утварью было богаче, и у Лесослава стоял отдельный кубок. Он его пригубил, но хмелем не увлекался. Рыба ему нравилась куда больше.
После того, как шум первого тоста немного улегся и ратники снова занялись едой, встал худощавый Радогост, пригладил седую бороду, взялся за кубок:
— Слушайте меня, Свароговы внуки! Славной победой наградили вас боги в этом походе, из уст в уста дети и внуки станут передавать легенды о ваших победах! Воистину, достойны вы милости Велеса, покровителя вашей силы, и Перуна, покровителя вашей разящей ярости. Все вы достойные дети предков своих, пирующих за рекой Смородиной в золотом царствии и взирающих на вас, своих потомков. За них выпьем, витязи храбрые. За предков ваших, от коих доблесть ваша идет!
— Любо! Слава! Любо! — Дружинники снова потянулись к ковшам и бочкам.
Хмель постепенно докатывался до разума воинов, начинал кружить его и веселить. Голоса за столами раздавались все громче, ратники перекрикивались друг с другом из-за разных столов. Вот тут двое подворников и вынесли на княжеский стол многоведерную медную братчину, водрузив ее перед братьями. Наполнили чашу слуги из особой, только что поднятой из погреба, бочки.
Радогост, встав со своего места, провел над емкостью рукой, что-то забормотал, то ли благословляя, то ли изгоняя из меда темные силы — из-за шума было неслышно. Но когда князь, передав волхву свой кубок, встал и взялся двумя руками за рукояти братчины, шум быстро стих:
— За вас, вашу отвагу, братья мои, хочу испить с вами братчину эту, — объявил Вышемир. — За доблесть и мужество, которой была добыта для древнего Мурома еще одна великая победа! Слава дружине муромской!
Ощутимо напрягшись, он оторвал чашу от стола, сделал глоток и опустил ее обратно.
— За вас, братья, за доблесть и мужество! — встав, повторил Святогор, тоже приподнял братчину, сделал глоток, поставил.
— За вас, братья! За доблесть и мужество! — сделал свой глоток Журба, отступил, его место занял другой, незнакомый вербовщику, дружинник, потом третий.
Поднялись боярин Горислав и его сосед, пошли во главу стола. Следуя принципу «делай, как все», отправился за ними и Ротгкхон, дождался своей очереди, заступил на место Горислава, потянулся к рукоятям — и тут его вдруг крепко схватил за плечи веселый княжич:
— Ой, смотрите, а это кто тут пришел? Кто к кубку общему прикоснуться желает? — И ласково поинтересовался: — А брат ли ты мне, иноземец?
Ротгкхона бросило в краску — он понял, что опростоволосился. Однако ответил: