Наставник

Арис Юрий

– Слушай, у меня к тебе серьезный разговор.

– Я весь внимание.

Я на всякий случай проверил, нет ли поблизости особо любопытных людей, но подслушивать никто не решился. Видимо, о моей способности улавливать ауру обитатели корабля были наслышаны.

– Тут обнаружилось кое-что очень важное, поэтому... поэтому я задержусь. Меня не будет долго.

Перспектива остаться без Литы надолго меня не радовала. Я не боялся, еще чего не хватало, просто она была единственной, кому я мог доверять. К тому же, когда ее не было рядом дольше,

чем обычно, я начинал скучать по ней - глупо, нелепо, совсем по-человечески.

– Как долго?

– Не знаю пока, может, неделю.

Твою же ж... Так, напомним ей об ответственности:

– А так можно?

– Нельзя, конечно, но я пошла на небольшую хитрость - позвонила мамаше нашей Викули. А она значительная фигура в Совете. Я сказала ей, что приболела и мне придется некоторое время побыть на суше. Зато ее дочурка сможет попробовать себя в роли настоящей смотрительницы. Ее эта новость так обрадовала, что она обещала уладить все формальности, связанные с моим непредвиденным больничным.

Ага, не сомневаюсь, что ее эта новость обрадовала, зато меня - нет! Меня не прельщала возможность попасть в рабство к сисястой малолетке.

– Виктория уже знает?

По моему голосу Лита поняла, что я далеко не в восторге. А чего она ожидала?

– Кароль, ну не сердись, солнце! Я ведь делаю это ради тебя!

Она что, только что назвала меня "солнцем"?! И при этом сюсюкает? Да что с ней вообще такое?

– У меня есть выбор?

– Вообще-то нет, но я-то тебя знаю. Даже если ты согласишься, начнешь потом кривляться, издеваться над девахой, а она побежит к маме жаловаться.

– И что я, по-твоему, должен делать?
– я старался, чтобы мой голос был холоднее льда.
– Ублажать ее по первому требованию?

– А тебе что, сложно?

Мне не хотелось с ней больше говорить. Конечно, в ее словах не было ничего преступного, и все же... я не думал, что Лита способна сказать такое. От этого открытия было тяжело на душе.

– Хорошо, я все сделаю. Не беспокойся. Я буду послушным животным.

Я не знал, как отключить этот их телефон, поэтому просто покинул комнату. Хотелось кого-нибудь убить.

Чтобы спасти от себя обитателей корабля, я сразу направился в свою комнату, но по пути меня перехватил Григорьев. Физиономия у него была чуть ли не траурная, картину портило только пятно розовой краски на щеке.

– Мы поняли намек. Теперь мы согласны на сотрудничество, ты показал нам, что пробелов в нашей технике хватает. Но мы не будем забывать кто ты.

Сказал это и ушел, будто одолжение мне сделал. Ему и в голову не пришло ни извиниться за этот проклятый гарпун, ни поблагодарить меня за спасение его жизни. Люди! Даже самые лучшие из них могут вогнать нож так глубоко в спину, что не успеешь и сообразить, что произошло.

Ну а чего я ожидал? Нет, Лита ведет себя нормально, она действует в моих интересах. Она моя смотрительница и заботится обо мне, а все остальное - ерунда, только мои домыслы. Я должен благодарить ее

за то, что она фактически пошла на служебное преступление ради меня. Я обязан счастливо помахивать хвостом, и радоваться, что у меня все так замечательно складывается, но...

Но почему тогда мне так плохо?

***

До вечера они тренировались. Я знал, что они устали во время плавания, как устал и сам их командир. Но все равно он заставлял их бегать, отжиматься, приседать и тягать по взлетной полосе ящики с грузами. Видимо, так Григорьев пытался наказать их за то, как нелепо они проиграли мне.

Я наблюдал за ними - а что мне еще делать? Стоял на одном из верхних уровней и смотрел, как они пыхтят. Поймав на себе очередной ненавидящий взгляд, я жизнерадостно помахивал хвостом. Хуже они думать обо мне не будут, потому что хуже некуда, так зачем притворяться, что мне их жаль?

Они не знали, даже предположить не могли, что я на такие тренировки не способен. Конечно, по физической силе как таковой я превосходил каждого из них во много раз. Но бегать по поверхности я не привык - в воде движения другие. Да и дыхание через жабры дается мне легче.

Я смотрел на их мучения, потягивал ледяную пресную воду из жестяной банки и жалел, что не могу напиться.

Тренировку они закончили уже после наступления темноты. Сначала разошлись по душевым, потом переметнулись в бар. Я в свою каюту идти не хотел, там для меня было тесновато, а в океан уплывать не рисковал. Не потому что боялся чего-то, просто не знал, как к этому отнесется моя временная смотрительница.

Виктория не показывалась мне на глаза весь день, чему я был несказанно рад. Я подозревал, что ужиться с ней будет сложнее, чем с Литой.

Я устроился на поручнях, уцепившись за них хвостом. Меня только что покормили кальмарами, похожими на башмак, - в последнее время они решили перевести меня на диету из морепродуктов. Наверное, надеялись, что стану умнее... так Лита сказала. Вернее, съязвила.

Днем поднялся сильный ветер, но к вечеру он успокоился, остался лишь теплый бриз. Был соблазн убрать чешую хотя бы частично, но не в этих условиях. Того и гляди стрела в затылок прилетит!

Я смотрел на звезды и ни о чем не думал, просто наслаждался тем, что я жив и у меня абсолютно ничего не болит - в последнее время такое случалось редко. Словом, я никому не мешал. Собирался насладиться вечером и тихонько пойти к себе. Так нет же, нашли!

Сначала я почувствовал запах алкоголя и только потом их ауры. Похоже, мои ученички перепились и стали очень храбрыми. Я тяжело вздохнул: что-то мне подсказывало, что они идут не на океан любоваться.

Когда они были совсем близко, я подпрыгнул, перевернулся в воздухе и через секунду уже возвышался перед ними. Получилось все легко и грациозно, они, даже пьяные, были впечатлены. Они просто не знали, сколько раз в процессе тренировок я совсем неграциозно шлепался... а уж какие позы при этом принимал... самому вспоминать страшно!