Натали Лан

Пашкова Ксения

Благополучно добравшись до дома, я на носочках прохожу в свою комнату и тихо прикрываю дверь, умоляя ее не скрипеть. Только сейчас до меня доходит, что все это время я была в пижаме. Шла по улице в одних только шортах и рубашке. Да что со мной такое?

Перед сном я решаю проверить ICQ и вижу новые сообщения от Артема, которые пришли несколько минут назад.

Art33mus: Прости, если напугал. Увидел из окна своей комнаты, как ты выбегаешь из дома Кристины и увязался за тобой.

Art33mus: Просто хотел тебя проводить. И не страшно ходить

одной по ночам?

Art33mus: Еще раз прости. Я лишь хотел убедиться, что ты будешь в порядке. Спокойной ночи.

N@t@: Спасибо. Спокойной ночи.

3 глава

Домой я возвращаюсь с тяжелым сердцем, до отказа набитым бессмысленными сожалениями. Как же глупо переживать о прошлом, но что еще остается делать, когда оно бесцеремонно врывается в настоящее? Не в моих правилах убиваться из-за всякой ерунды, но сейчас как никогда хочется достать из холодильника ведро шоколадного мороженого, с головой укутаться пледом и в одиночестве смотреть слезливые мелодрамы. Не потому, что невыносимо грустно, а потому, что я понятия не имею, что будет теперь, когда Артем знает правду.

Мои грандиозные планы на вечер нарушают вышедшие в коридор соседи. Едва я успеваю снять обувь, как они тащат меня к себе в комнату со словами: «Ната, есть разговор».

– Только не говорите, что уничтожили что-то еще, – почти взмаливаюсь я, потому что в прошлом месяце Ник разбил две тарелки, а Ясмина случайно свалила на пол горшок с орхидеей.

– Сколько еще раз нужно извиниться, чтобы ты нас простила? – Ник устало потирает виски указательными пальцами обеих рук.

– Некоторые поступки никогда не забываются, – сама не знаю, к какой именно ситуации относится эта фраза. К той, в которой мы с соседями находимся сейчас, или к той, в которой много лет назад оказались мы с Артемом.

Соседи растерянно переглядываются. Поразительно, что за такой короткий промежуток времени они научились неплохо разбираться в моем эмоциональном состоянии. И то, что сейчас я подавлена и слишком загружена собственными мыслями, тоже не остается незамеченным.

– Что-то случилось? – тихо интересуется Ясми.

Они так крепко держатся за руки, словно хотят сообщить мне плохие новости. В который раз за эти месяцы они напоминают моих родителей. Те сидели в той же самой позе, когда сообщили мне о своем переезде.

– У меня-то? – спрашиваю я со смешком. – Вы себя вообще видели?

– А что с нами? – Ник с невероятным усердием принимается осматривать себя.

– О чем вы хотели поговорить? – мне уже не терпится оказаться в своей комнате, включить «Спеши любить» и нареветься на год вперед.

– Да, мы хотели у тебя спросить, – Ясми нервно поджимает губы, – как ты смотришь на небольшую вечеринку у нас в квартире?

– Вечеринку?

– Мы с ребятами из компьютерного клуба думали встретиться в домашней обстановке, – Ник напряжен и будто смущен необходимостью спрашивать у меня разрешение. – Я наконец-то готов рассказать им, что произошло. Нам столько всего нужно обсудить. Не хочется собирать их в шумном кафе, понимаешь?

– Сколько? –

спрашиваю я чересчур строго.

– Мы собирались купить всего несколько бутылок, – быстро отвечает он.

– Сколько будет человек?

– А, ты про это, – сосед неловко улыбается, – будем я, Ясмина и еще трое ребят.

– Ладно, – я направляюсь в сторону выхода.

– Это все? Ты больше ничего не скажешь?

– Послушайте, – из меня вырывается тяжелый вздох, – это наша общая квартира. Вы живете здесь, платите за аренду, покупаете продукты, помогаете мне с уборкой и готовкой. Не нужно всех этих вопросов. Хотите вечеринку – устройте. Только уберите после гостей и не подпускайте их к моей комнате. Договорились?

– Святая, – Ник удивленно хлопает глазами и дергает за руку Ясмину, – мы живем со святой женщиной.

Закатив глаза, я ухожу к себе. Пломбир и Уголек остаются с соседями. Предатели, конечно, но так даже лучше. У меня внутри сейчас нет тех эмоций, в которых они нуждаются. Мое плохое настроение должно оставаться со мной. Я не хочу разбрасываться им направо и налево. В такие дни, как этот, из меня словно вылетают тысячи острых иголок, и я не могу допустить, чтобы кого-то задело.

***

Я просыпаюсь с пугающим осознанием того, что впервые в жизни заснула в обнимку с грязной тарелкой. Вылившиеся на кровать остатки шоколадного мороженого испачкали простынь и кончики моих длинных волос.

– Что за день, – приподнявшись на локтях, я замечаю, что фильм продолжает идти по второму или третьему кругу.

Сквозь плотно завешенные и не пропускающие свет шторы трудно определить, какое сейчас время суток. Очень надеюсь, что прошло, как минимум, лет пятьдесят. Этого точно должно хватить, чтобы Артем успел позабыть обо всем услышанном.

Как же мне противно и ненавистно состояние нездорового пофигизма. Я называю его «сгорел сарай – гори и хата». Лежишь весь перепачканный мороженым и думаешь лишь о том, как слопать еще одну порцию сладостей и снова погрузиться в сон. Делать нечего, придется как-то ползти в ванную и мыть голову.

– Блин, – проведя рукой по щекам, понимаю, что, кажется, перепачкала все лицо, – будто искупалась в шоколаде.

Выйдя в коридор, я замечаю струящийся из-под двери соседей свет. Единственный и главный минус жизни с друзьями – это необходимость уважать их покой. Иногда мне хочется промчаться по коридору так, будто я бегущий на водопой гиппопотам, но вместо этого приходится притворяться мышкой и практически бесшумно передвигаться на носочках.

В ванной тоже горит свет, но вряд ли кто-то из них принимает душ с открытой дверью. На всякий случай, перед тем как войти, я решаю зажмуриться.

– Тут кто-то есть? – шепотом спрашиваю я и тут же слышу чей-то смех.

Быстро распахнув глаза, вижу перед собой незнакомого парня со смуглой кожей и темными волосами. Последние блестят так, словно их только что намочили или смазали гелем для укладки.

– Ты еще кто такой? – я не напугана, а скорее обескуражена, что в квартире посторонние.