Наташа
Шрифт:
– Ну, напился я в первый раз, уснул прямо на работе, а бухгалтерша с мужем отвезли меня к себе домой. Поехали – она всё подтвердит.
– Нет, я не из-за этого. Ты по своей сути – начальник. Но я не подчинённая.
С этими словами Мария закрыла перед носом мужа дверь и пошла работать. После работы она, как всегда, пошла в детский сад за дочерью, но там девочки уже не было.
– Папа Наташеньку забрал, – услышала она от воспитательницы.
У дома стояла чужая машина. На кухне Машу ждал накрытый стол и гости.
– Давайте сядем рядком да поговорим ладком, – сказал муж бухгалтерши, доставая из кармана коньячок.
– Спасибо, я не пью, – перебила его Мария. – А вы садитесь, угощайтесь. Николай Васильевич вам компанию составит. А мы с Наташей пока в магазин сходим, – потом взяла дочь за руку и вывела из дома.
Когда через час мама с дочкой вернулись домой, никаких гостей уже не было. Стол чист, муж трезв. Он взял из рук жены сумку с продуктами и стал раскладывать всё по местам.
– Что с тобой? Ведь это женская работа, – удивилась она.
– Ну, я просто дурака валял, – пытался оправдаться муж, – дала бы мне подзатыльник и сказала, что надо сделать.
– Подзатыльники никому давать не собираюсь. Ты сам должен знать, какая помощь от тебя требуется.
– Ну давай мириться, – по-мальчишески, с ноткой вины говорит он, – ты же знаешь, что я тебя люблю, и Наташу тоже люблю.
– А я тебе не верю и, кажется, не люблю уже.
– Полюбишь и поверишь снова. Я тебе обещаю, – уверял Николай.
– Не получится, – тихо сказала Мария.
– У тебя кто-то есть? – от волнения ему, казалось, воздуха не хватало.
– Не переживай, никого нет и не предвидится, но нам лучше развестись, – холодно продолжала Маша.
– Нет, я никогда не уйду и развода не дам, – насупился молодой человек.
– А что такое развод? – заглядывая в глаза папе, спросила дочка.
– Это плохое слово, – ответил отец , – его повторять нельзя.
– А когда я замус выйду? – не унималась девочка.
– Ты сначала вырастешь большая, а потом пойдёшь жить к своему мужу, только сначала нужно свадьбу сыграть, – пытался, улыбаясь, объяснить что-то двухлетней девочке папа.
– Я знаю. На свадьбе подалки далят, – садясь на трёхколёсный велосипед, заявила малышка. – Я за Мису Казасенко замус выйду. Мы возьмём подалки и поедем к нему иглаться.
Наташа помахала родителям рукой и укатила на велосипеде в другую комнату. Родители засмеялись. Ушли куда-то обиды, недопонимания. Мария почувствовала, что они одна семья. И это главное. Муж крепко обнял её.
– У нас всё будет хорошо. Прости меня. Ты можешь. Я знаю, – шептал Николай.
– А я кушать хочу! – закричала из соседней комнаты
– А что ты будешь есть? – поинтересовалась Мария.
– Яичко!
– Какое? Варёное или жареное? – спросила мама.
– А как это?
– Варёное, – объясняет папа, – когда его в скорлупе бросают в воду и оно там кипит. А потом вынут целенькое, разобьют, очистят скорлупу. А яичко – нате, кушайте.
– Ага. А жаленое? – допытывалась девочка.
– Это когда на сковородку наливают масло, потом сырое яйцо разбивают, выливают на горячую сковороду, а шкурки-скорлупки выбрасывают, – говорит Маша.
– Буду, – соглашается дочка.
– Какое? – уточняет папа.
– Жаленое на сковолодке со школками, – сделала заказ Наташа и снова уехала на своём велосипеде.
Получилось, что своей непосредственностью девочка помирила родителей, помогла сохранить семью. Мария и Николай, забыв о былой размолвке, посмеиваясь над выходками дочери, вместе с удовольствием накрывали на стол. Молодой человек понял, что никакая работа не может заменить дорогих ему людей. Семья – вот для кого он должен жить.
Его будто подменили. Домой стал приходить рано, забирал из садика дочку, потом готовил ужин и стол сервировал к приходу жены. Часто занимался уборкой квартиры, даже полы мыл. В одном не хотел уступать жене – не давал ей пользоваться косметикой. Как только в доме появлялась тушь для ресниц или какие-либо тени – всё это сразу исчезало в печке. Справиться с мужем Мария не могла. Он, конечно, сильнее. Тогда она стала бросать в огонь то, что для мужа было дороже всего – рыболовные снасти. Ведь он был заядлым рыбаком и готов был сидеть с удочкой у проруби даже в самые морозные дни.
Дождётся Маша, когда муж уйдёт подальше от кухни, потом открывает конфорки в печи, берёт что-то из рыболовных принадлежностей, а затем зовёт мужа, дразня его тем, что держит в руках. Николай, понимая, что сейчас произойдёт, бежал к жене. А та на глазах у него бросала всё в огонь. Муж топал ногами, визжал, подпрыгивал. Это больше всего нравилось Наташе. Она тоже визжала от радости и прыгала рядом с папой.
Так семья играла с полгода. Сколько денег было сожжено! Он бросал в печь косметику, а она – его любимые удочки. Наконец он сдался:
– Да крась себя, как хочешь, только оставь в покое мои рыболовные снасти!
А Маша уже передумала пользоваться косметикой. Один раз в месяц она ходила в парикмахерскую и красила там реснички. От пигментных пятен уже давно избавилась с помощью кремов.
Вот только денег в доме постоянно не хватало. Приходилось на всём экономить. Как-то Николаю пришло из райкома партии распоряжение командировать на месяц на строительство моста одного человека от организации.
– Зачем кого-то искать? Я возьму отпуск и сам поеду, – решил директор пищекомбината, – подзаработаю немного.