Наташа
Шрифт:
– На работе с бригадой вашего мужа произошёл несчастный случай, – раздался чужой голос в трубке, – все живы. Если можно, за вами заедет машина. Она уже в пути. Вас самолётом отправят в Москву. За Николаем нужен уход.
– Да, жду. Приезжайте, – ответила она каким-то незнакомым для самой себя голосом.
Наташа с мамой пришли домой, чтобы взять необходимые вещи и документы.
– Мама, ты ведь меня здесь не оставишь? С собой возьмёшь? – спрашивала дочь. – Я мешать не буду. Я так хочу увидеть папу.
В деревне
– Сейчас. Я только возьму с собой кое-что, и поедем.
– Не нужно никуда уже ехать, – осторожно произносит мужчина, – Коля умер.
– Как? Нет! Мне сказали, что нужен уход. Я поеду.
Маше казалось, что глаза её вылазят наружу. В голове всё гудело. Наступила темнота. Когда Маша открыла глаза, рядом на лавочке сидела Зина. Пахло нашатырным спиртом.
– Наташа идёт, – заметил один из присутствующих мужчин.
Десятилетняя девочка выходила из дома. Маша испугалась за дочь. Ведь та очень любила своего отца. Нужно было её как-то подготовить. Но сил для этого и возможностей она в себе не чувствовала. Тело было какое-то каменное. Обнять и пожалеть своего ребёнка она сейчас не могла.
– Наташе пока не говорите, – попросила Мария, – я потом скажу сама.
– Да, конечно, – услышала она в ответ.
Но когда девочка подошла ближе, Анна что есть силы заорала:
– Ой-ой-ой, Наташа, твоя мама, как и я, теперь осталась вдовой! Как мне было тогда трудно одной с детьми! Как мне было тогда плохо и тяжело!..
– Я же просила не говорить, – прошептала Мария и рванулась к дочери, но в глазах всё потемнело снова.
Наташа вся съёжилась и убежала в дом. А Анна продолжала орать и причитать, рассказывать всем, как трудно ей жилось, не обращая внимания на то, что её дочь потеряла сознание, а внучка, узнав о смерти отца, сбежала. Открыв глаза, Маша снова устремилась к дочке. Та сидела в углу за диваном и плакала. Тётя Зина хотела обнять племянницу, но та кинулась к своей матери:
– Это неправда! Они ошиблись!
Мама и дочь обнялись и плакали. Папа больше не обнимет их, не прижмёт к себе, не сядет рядом. Он не будет играть с любимой доченькой, не будет дарить своим родным тепло, ласку…
Оказалось, что у Николая была большая потеря крови и сильное переохлаждение организма. В больнице ему решили сделать переливание крови, но кровь свернулась. Все ребята, кроме него, выжили. И даже тот, у которого была травма позвоночника.
Слушая всё это, Мария с Наташей плакали, прижимаясь друг к другу, и молчали. Обе не могли вымолвить ни слова.
– Куда тело привозить? – спросил один из приехавших мужчин.
– В город, на их прежнюю квартиру, – сразу вступила в разговор
Ребята вопросительно посмотрели на Марию. Та кивнула в знак согласия. Она сейчас ничего решать не могла.
– А ещё нужно дать телеграмму родным Коли, – продолжала сестра.
– Мы сами сейчас телеграммы отправим, – заверили мужчины, – о похоронах не беспокойтесь. Организация всё возьмёт на себя. А вас мы можем сейчас отвезти на ту квартиру, а заодно и узнаем, куда потом приезжать.
Они посадили в машину Машу с дочкой, Анну и поехали. Следом за ними отправились и Зинаида с мужем. Ночью приехали родственники Николая.
– Так, – сказал его дядя, – Колю будем хоронить у нас. Мы, все родственники, так решили.
– А тут жена и дочь, – возразила Зина.
– Они правы, – вступилась за дядю Мария, – делить его тело я не собираюсь. Там все его родственники, а я и Наташа туда ездить будем.
– Ты что, Маша, – возразила Анна, – он ведь твой муж. Имеешь право.
– Вот поэтому я и согласна. Его родителям и другим родственникам сюда приезжать будет сложно, а мы с Наташей всегда доберёмся.
Колина родня немного успокоилась. Они думали, что им придётся бороться за тело.
Мария была как бы в полусне. Её постоянно поддерживали элениумом. Многое она не понимала, часто всё забывала. Наташе в этот момент пришлось очень трудно. Ей казалось, что она спит и ей снится какой-то кошмарный сон. Она сейчас проснётся, и всё будет, как прежде. Но этот страшный сон не проходил. Девочка чувствовала себя совсем одинокой, никому не нужной. Хотя мама всегда была рядом, но с ней почти не разговаривала. Всё делала молча и плакала, плакала.
У Наташи уже слёз не было. Она никого не интересовала. Вокруг было много людей, но у них были свои заботы. Даже когда приехали к бабушке Шуре, её как будто не заметили. Маша говорить ни с кем не могла. Даже дочь обнимала просто молча. Казалось, челюсти были чем-то скованы, да и всё тело словно чужое.
После похорон к Маше подошли из руководства «Мостостроя»:
– Какая помощь вам нужна?
Мария отрицательно покачала головой.
– Вы за пенсию по потере кормильца не беспокойтесь, – продолжал мужчина. – Мы сами всё оформим и через три месяца привезём документы.
Мария и Наташа снова отправились в хутор, где жила Зинаида. О переезде в Ростов пришлось забыть. Теперь им там жильё никто не предоставит. А просить об этом самим – это значит использовать смерть мужа. Нужно было хоть как-то продолжать жить, работать, воспитывать дочь. Из глаз Марии почти всегда текли слёзы. Жаль было мужа. Молодой, здоровый, энергичный. Ему бы жить да жить. О себе не думала. И, если слышала за спиной от односельчан слова сочувствия, злилась.
«При чём тут я? – кричало у неё всё внутри. – Я ведь дышу, хожу. Я жива, здорова. А вот его больше нет».