Наваждение
Шрифт:
Пендергаст скептически покачал головой. Д’Агоста невольно прикусил язык.
– Так или иначе, – продолжил Остром, – поведение вашей тетушки становилось все более буйным, пришлось держать ее в смирительной рубашке и на препаратах. Точно в час якобы назначенной встречи с Амбергрисом с вашей тетушкой случился обширный инсульт, которого она не пережила… Ну вот мы и пришли.
Доктор вошел в небольшую комнатку без окон, украшенную старинными холстами и мягкими безделушками: ничего такого, чем можно нанести увечье себе или другим. Даже картины висели без подрамников, на тонких бечевках.
– Теперь вопрос о личном имуществе, – продолжал доктор. – Эти картины, как я понимаю, довольно ценные.
– Да, – ответил Пендергаст. – Продайте их на торгах у «Кристи», а выручку примите в качестве благодарности за хорошую работу.
– Весьма великодушно с вашей стороны, мистер Пендергаст. Следует ли произвести вскрытие? Когда пациент умирает в больнице, у вас есть законное право…
Пендергаст жестом прервал его:
– Нет необходимости.
– А приготовления к похоронной церемонии?
– Церемонии не будет. По поводу погребения с вами свяжется поверенный нашей семьи, мистер Огилби.
– Хорошо.
Пендергаст окинул взглядом комнату, будто желая запомнить подробности, и повернулся к д’Агосте. Лицо его ничего не выражало, но в глазах застыла печаль, даже скорбь.
– Винсент, – сказал он. – Нам нужно успеть на самолет.
Глава 10
Замбия
Улыбающийся щербатый человек, встретивший путешественников у пыльной посадочной полосы, назвал свою машину «лендровером». Изо всех сил держась за трубу каркаса, д’Агоста думал о том, что это более чем преувеличение: подобное устройство вообще не заслуживало называться автомобилем. Стекол в машине не было, верха тоже; ни радио, ни ремней безопасности. Капот прикручен проволокой. Под ржавым дырявым днищем мелькала грунтовая дорога.
Пендергаст – в тропической рубашке, шортах и шляпе-сафари от Тилли – объехал большую рытвину, зато угодил в яму поменьше. Д’Агосту тряхнуло; он сжал зубы и посильнее вцепился в каркас. Ну и кошмар! Жара адская, пыль набилась в нос, глаза, волосы, во все мыслимые и немыслимые места. Д’Агоста хотел попросить Пендергаста уменьшить скорость, но вовремя передумал. Чем больше приближались они к месту гибели Хелен, тем мрачнее делался его друг.
Он лишь слегка сбросил скорость, подъезжая к деревне – очередной жалкой кучке хижин из глины и тростника, пропекшихся под жарким солнцем. Никакого электричества, один колодец на всю деревню на перекрестке улиц. Повсюду свиньи, куры, дети.
– А я-то считал, что южный Бронкс – скверное местечко, – пробормотал д’Агоста скорее себе, чем спутнику.
– До лагеря Нсефу еще десять миль, – сказал Пендергаст, выжимая акселератор.
Машина опять попала в рытвину; д’Агоста подпрыгнул и больно приземлился на копчик. Руки после прививок болели, от тряски и жары раскалывалась голова. Единственное, что за последние тридцать шесть часов далось легко, так это звонок боссу, Глену Синглтону. Капитан утвердил его
Через полчаса достигли Нсефу. Пендергаст вырулил на площадку под колбасными деревьями, и перед д’Агостой открылся лагерь фотосафари – аккуратные ряды опрятных тростниковых хижин, два навеса с надписями «Столовая» и «Бар», деревянные дорожки-настилы, соединяющие друг с другом все строения, и льняные тенты над удобными шезлонгами, в которых развалились толстые и довольные туристы с фотокамерами на груди. Вдоль хижин тянулись ряды ламп, в зарослях бодро урчал генератор.
– Ни дать ни взять диснеевский мультик, – удивился д’Агоста, выбираясь из машины.
– За двенадцать лет многое изменилось, – ровным голосом ответил Пендергаст.
Они чуть-чуть постояли в тени колбасного дерева, не двигаясь и не разговаривая. Д’Агоста ощутил запах костра, скошенной травы и – едва различимо – мускусный дух какого-то зверя. Напоминающий волынку гул насекомых смешивался с другими звуками: рокотом генератора, воркованием голубей, непрестанным журчанием реки Луангвы. Д’Агоста исподтишка глянул на спутника: Пендергаст согнулся, словно под тяжким грузом, глаза неестественно блестели, на лице застыло выражение нетерпения и страха, уголок рта подергивался. Он, должно быть, почувствовал взгляд д’Агосты, потому что выпрямился и одернул жилет. Глаза так и не утратили странного блеска.
– Идем.
Пендергаст двинулся мимо хижин и столовой к небольшому строению, расположенному особняком в подлеске на самом берегу Луангвы. Одинокий слон, стоя по колено в мутной, глинистой воде, втянул хоботом воду и вылил себе на спину, затем поднял морщинистую голову и испустил трубный звук.
В строении, видимо, помещалась администрация лагеря. Приемная была пуста, а в кабинете за столом сидел человек и что-то старательно строчил в блокноте. Лет пятидесяти, худой, жилистый, светлые, выбеленные солнцем волосы, очень загорелые руки.
– Чем могу… – При виде вошедших он умолк – явно ожидал увидеть кого-то из клиентов. – Кто вы?
– Андерхилл, – представился Пендергаст. – А это мой друг Винсент д’Агоста.
Хозяин кабинета перевел взгляд с одного на другого.
– Чем могу быть полезен?
Похоже, нежданные гости заглядывали сюда нечасто.
– Можно узнать ваше имя? – спросил Пендергаст.
– Рейз.
– Мы с другом приезжали сюда на сафари лет двенадцать назад. Нам случилось опять попасть в Замбию по дороге в лагерь Мганди, вот и решили заскочить к вам. – Пендергаст холодно улыбнулся.
Рейз выглянул в окно и посмотрел на парковочную площадку.
– Мганди, говорите?
Пендергаст кивнул.
Рейз кашлянул и протянул ему руку:
– Простите. У нас тут такие дела – повстанцы и всякое такое, поневоле запаришься.
– Понимаю.
Рейз показал на два обшарпанных деревянных стула:
– Садитесь, пожалуйста. Что вам предложить?
– Хорошо бы пивка, – мигом ответил д’Агоста.
– Конечно. Минуточку…
Рейз исчез и тут же вернулся с двумя бутылками пива «Моси». Д’Агоста пробормотал «спасибо» и сразу сделал большой глоток.