Наваждение
Шрифт:
Он шагал за Пендергастом по аккуратно подстриженной лужайке, в центре которой высился окруженный цветами павильон, увенчанный куполом. В павильоне, повинуясь командам фотографа, группа гостей окружила жениха и невесту.
Неспешно шли прохожие, люди сидели на черных скамейках, читали, разговаривали. Все показалось вдруг нечетким, размытым, и д’Агоста потряс головой. После бешеного рывка из Нью-Йорка в Замбию здесь, в этой обители состоятельных южан, он испытывал какое-то оцепенение.
Пендергаст остановился и указал на вычурный викторианский особняк на другой стороне Хабершем-стрит – безупречно
– Имейте в виду, Винсент, он еще не знает.
– Понял.
Они перешли улицу и поднялись по деревянным ступеням. Пендергаст позвонил. Секунд через десять над входом загорелся свет, и дверь открыл мужчина лет под пятьдесят.
Д’Агоста глядел на него с любопытством. Обитатель особняка был высок и очень красив: высокие скулы, темные глаза, густые каштановые волосы. Его загар резко контрастировал с бледностью Пендергаста. В руке мужчина держал свернутый журнал «Американская нейрохирургия».
Солнце, которое опускалось за дома на другой стороне сквера, светило хозяину в глаза, и он не мог разглядеть гостей.
– Чем могу служить? – осведомился он.
– Джадсон Эстерхази, – сказал Пендергаст, протягивая руку.
Джадсон вздрогнул, и на лице его выразилось удивление и радость.
– Алоизий? Боже мой! Входите!
Он повел их через огромную переднюю, потом через узкий, заставленный книжными стеллажами коридор в небольшой уютный кабинет. Слово «уютный» было совсем не в духе д’Агосты, однако другого он подобрать не мог. Теплый желтый свет придавал приятный глянец старинной мебели красного дерева: сервант, письменный стол с выдвижной крышкой, оружейный шкаф, снова книжные полки. На полу – роскошные персидские ковры. На одной из стен – два диплома: врачебный и доктора философии. Мягкие, очень удобные на вид диваны. Везде, где только можно, древности со всех концов света: африканские статуэтки, нефритовые безделушки из Азии. Два окна, прикрытые легкими занавесками, выходили на сквер. Заполненный вещами кабинет не создавал впечатления загроможденного – напротив, выглядел как обиталище человека со вкусом, интеллигентного и много где бывавшего.
Пендергаст представил хозяину своего спутника. Узнав, что д’Агоста полицейский, Джадсон Эстерхази не смог скрыть удивления, но улыбнулся и дружески пожал ему руку.
– Приятный сюрприз. Хотите чего-нибудь? Чай, кофе, бурбон?
– Бурбон, пожалуйста, – сказал Пендергаст.
– Какой?
– Неразбавленный.
Хозяин повернулся к д’Агосте:
– А вам, лейтенант?
– С удовольствием выпью пива.
– Хорошо.
Все так же улыбаясь, Эстерхази подошел к серванту в углу, ловко налил порцию бурбона и, бормоча извинения, направился на кухню за пивом.
– Господи, Алоизий, – воскликнул он, вернувшись, – сколько же мы не виделись? Лет семь?
– Восемь.
Пока Пендергаст и Эстерхази разговаривали, Д’Агоста потягивал пиво и смотрел по сторонам. Пендергаст уже просветил его насчет Эстерхази: нейрохирург, исследователь; достигнув в своем деле вершин, он стал работать на общественных началах в местной больнице и в организации «Врачи на крыльях», или «ВНК», – благотворительной организации, которая посылает врачей в зоны катастроф в
Разглядывая многочисленные охотничьи трофеи на стенах, д’Агоста понял, что Пендергаст не преувеличивал. Врач и одновременно страстный охотник – интересное сочетание.
– Итак, – сказал Эстерхази низким звучным голосом, – что привело вас в наши края? Расследуете дело? Попрошу все грязные подробности, – ухмыльнулся он.
Пендергаст сделал глоток бурбона и немного помолчал.
– Джадсон, боюсь, мне будет нелегко рассказывать. Речь идет о Хелен.
Смех замер на губах Эстерхази. Его патрицианские черты выражали растерянность.
– Хелен? А что – Хелен?
Пендергаст сделал большой глоток:
– Я узнал, что ее смерть была не случайной.
Эстерхази на минуту замер, пристально глядя на Пендергаста.
– Как тебя понимать?
– Твою сестру убили.
Эстерхази медленно поднялся, совершенно потрясенный. Он отвернулся и медленно, как во сне, побрел к книжному шкафу у противоположной стены. Взял первый попавшийся под руку предмет, повертел в руках и положил на место. Потом, после длинной паузы, повернул обратно. Подойдя к серванту, он дрожащей рукой наполнил свой бокал и сел напротив гостей.
– Зная тебя, Алоизий, думаю, нет смысла спрашивать, полностью ли ты уверен, – очень спокойно произнес он.
– Именно.
Весь облик Эстерхази совершенно изменился: Джадсон побледнел, у него сжимались и разжимались кулаки.
– И что ты… мы будем теперь делать?
– Я – с помощью Винсента – найду того, или тех, кто все организовал. И мы позаботимся, чтобы восторжествовала справедливость.
Эстерхази посмотрел Пендергасту в глаза.
– Я тоже хочу. Хочу видеть, как человек, убивший мою любимую сестру, заплатит за то, что сделал.
Пендергаст не ответил.
Д’Агосту до глубины души поразила ярость и возмущение, охватившие брата Хелен. Эстерхази откинулся назад; его темные глаза так и сверкали.
– А как ты это узнал?
Пендергаст коротко поведал ему о событиях последних дней. Эстерхази, хоть и был не в себе, слушал внимательно. Потом он поднялся и налил себе еще выпить.
– Я полагал… – Пендергаст сделал паузу. – Я полагал, что очень хорошо знаю Хелен. И вот кто-то убил ее, да еще прибег к таким необычным мерам и затратам, стараясь обставить ее смерть как несчастный случай. Значит, я ничего не знаю о некой стороне ее жизни, хотя мы прожили с ней вместе почти два года. Остается поверить, что это неизвестное, чем бы оно ни было, относится к ее прошлому. И здесь мне нужна твоя помощь.
Эстерхази провел рукой по высокому лбу и кивнул.
– Есть у тебя хоть малейшее представление о том, кто желал ее смерти? Враги? Завистливые коллеги? Бывший возлюбленный?
Эстерхази помолчал, двигая челюстью:
– Хелен была чудесной женщиной. Добрая. Обаятельная. Врагов у нее быть не могло. В Массачусетском технологическом институте ее все обожали. И в аспирантуре она не забывала воздать должное учителям и коллегам.
Пендергаст кивнул:
– А после института? Может, какие-нибудь конкуренты в «ВНК»? Кого-то она, например, обошла по службе?