Навеки
Шрифт:
Но поскольку этот приказ еще не был отдан, повсюду были возведены боевые шатры, и Розалин торопила Гая, который возился с их палаткой, так как ей не терпелось выложить Торну все, что она думала о его вчерашней выходке. Может, она бы не стала сердиться на него, если бы не была так напугана: стоило ей подумать, что после оскорбительных слов Торна могли бы скреститься клинки, ярость охватывала ее с новой силой.
— Ты ему почти угрожал, — продолжала она, в волнении расхаживая перед ним взад-вперед. — Ты сам-то это понимаешь? Я удивляюсь, как он тебя не
Торн скрестил руки на груди и ответил ей тоном, в котором явственно слышалось мужское самодовольство:
— А я и надеялся, что он меня вызовет. Ты бы лучше удивилась, почему я этого не сделал первым.
— Но зачем? — в отчаянии воскликнула она. — Он только попросил меня сесть рядом с ним за ужином — трудно сделать более безобидное предложение. Зачем же ты раздуваешь все до невероятных размеров?
— Потому что мне не нравится, что он в тебя влюблен! — буркнул он в ответ.
Розалин остановилась как вкопанная и спросила уже с меньшим жаром:
— Откуда ты знаешь?
— Гай сказал мне, что в наше отсутствие де Морвиль приходил к нему каждый день и справлялся о тебе. Это говорит само за себя, Розалин, да и Гай это заметил. Нужно было показать этому высокомерному гордецу, что принадлежать ему ты никогда не будешь.
Розалин должна была согласиться, что в этом отношении Торн был, пожалуй, прав. Ей вовсе не хотелось, чтобы сэр Ренар продолжал разыскивать ее, после того как она вернется в свое время. Может, скоро ему суждено умереть, но смерть эта ни в коем случае не должна наступить от Проклятья Бладдринкера.
Торн был прав, но то, как он себя повел в данном случае, смутив ее и сэра Ренара, отнюдь не привело ее в восторг. И не только это.
— Ладно, забудем на время сэра Ренара, — раздраженно промолвила она. — Отвечай, почему ты солгал герцогу Вильгельму и всем гостям, будто бы ты пропадал все это время потому, что я сбежала, а ты разыскивал меня по всей округе? Можно подумать, ты охотник, а я дичь…
— Которую охотник наконец поймал.
— Ну вот, еще хуже!
Он ухмылялся своей нагловатой усмешечкой. Ему чертовски повезло, что у нее не оказалось ничего под рукой — иначе она бы непременно чем-нибудь в него запустила. Розалин вспомнила, как смеялся герцог, как приуныл сэр Ренар, услышав эту историю, и как она сидела, вся красная, не зная, куда деваться от стыда.
— Лорд Вильгельм хотел знать причину моего отсутствия, — напомнил ей Торн, все еще ухмыляясь. — И я решил, что лучшей истории и придумать нельзя, тем более что герцог помнил, как мой двойник спрашивал у него про тебя. И я тебя действительно поймал, Розалин.
— Конечно, но ты сказал так совсем по другой причине — просто ты хотел еще раз доказать сэру Ренару, что у него нет никаких шансов завоевать мое расположение, пока ты рядом.
— Нет, он это и так понял. Я сказал это ради тебя.
— Ради меня? — Она задохнулась от удивления. — Но почему, позволь спросить?
— Как ты можешь не замечать того, что всем уже давно известно? Так я признался тебе в любви.
Розалин почувствовала,
А сейчас… сейчас она могла только поцелуем выразить ему всю свою любовь. Ему не нужно было больших доказательств — в одно мгновение они оба очутились на полу, и она почувствовала его руки на своем теле…
Раньше он никогда не был с ней таким страстным, и сама она не отзывалась так пылко на ласки. Ею владело одно желание — слиться с ним в единое целое. И то же чувство владело им.
Ему так не терпелось избавить ее и себя от сковывающих их одежд, что он, вероятно, порвал их в спешке. Но она этого не заметила — она целовала, ласкала каждую частичку его тела. Ее ласки заставляли его стонать, а от его прикосновений трепет пробегал по ее телу. И когда он вошел в нее…
Это закончилось так же стремительно, как и началось. Спустившись с небес на землю, Розалин долго не могла прийти в себя — ей казалось, что над ней только что пронесся ураган. Она чуть не рассмеялась вслух: ее всегда удивляло, как Торн мог так крепко держать себя в узде, и сейчас ей было приятно сознавать, что ему это удается не всегда.
— Значит ли это, что я прощен?
Розалин открыла глаза и увидела склоненное к ней лицо Торна, которое прямо-таки светилось мужским самодовольством.
— Не совсем, — произнесла она. — Я еще не забыла о твоей своеобразной манере признаваться в… ну, словом, я про то, что ты только что сказал. Просто я не могу долго без тебя.
Он рассмеялся:
— Тогда мне следует почаще отвлекать тебя от грустных мыслей.
— Попробуй, — усмехнулась она. — Посмотрим, как это у тебя получится.
Торн не заставил себя долго упрашивать, и Розалин еще долго не могла думать ни о чем, кроме наслаждения.
Глава 36
— Я заметил, что тебе нравится это время. Неожиданное заявление Торна сразу привлекло внимание Розалин. Они только что наскоро перекусили, она чувствовала себя вполне довольной жизнью и даже надеялась, что ей удастся немного вздремнуть до того, как будет отдан приказ снова готовиться к отплытию.
— Я бы сказала, оно меня очаровывает, — промолвила она, потом добавила в шутку:
— Только здесь начинаешь понимать, что водопровод был величайшим из всех изобретений.
Торн улыбнулся, хотя вряд уловил смысл ее намека — Розалин не успела еще как следует объяснить ему, что такое водопровод и, в частности, что душ и прочие удобства были бы без него невозможны. Но в данный момент его мимолетно брошенная фраза возбудила ее любопытство, и она решила отложить лекцию на потом.