Навеки
Шрифт:
— Сегодня утром угрозы твои звучат не так убедительно, Розалин. Ни для кого не секрет, что в Валхале время течет совсем по-другому.
— Но как?
— Один день в Валхале равен целой веренице лет в вашем времени.
— Веренице лет?
— Ну да, то, что у вас зовется веком. Розалин чуть не подпрыгнула от радости:
— Значит, тебе не тысяча лет?
Он расхохотался:
— Нет, в последний мой день рождения мне, исполнилось всего два десятка и десять лет.
— Двадцать и… Так тебе всего тридцать лет? — выдохнула она.
— А
Розалин поняла, что сморозила глупость. Ну конечно, ему на вид было не более тридцати. Просто она решила, что, поскольку он родился тысячу лет назад, ему должно быть столько же лет, и, следовательно, он бессмертен. Ей и в голову не приходило, что в Валхале, в этом раю для викингов, время практически стоит на месте.
— Сколько лет тебе было, когда тебя прокляла Ганхильда?
— Меньше двух десятков.
— Так ты не бессмертный? Ты можешь стареть… только не так быстро, как обычные люди?
Он коротко кивнул. Розалин умолкла и принялась обдумывать то, что только что услышала. Она-то считала, что он прожил на свете тысячу лет, а оказалось, что он старше ее всего на год. Очевидно, он взрослел, только когда находился в земном времени. Значит, он может стареть вместе с ней…
Она была вынуждена отбросить эту мысль. Сейчас не время предаваться мечтам — надо спросить его еще об одном:
— Почему тебя прокляла ведьма Ганхильда? Она что, сделала это ради забавы — просто потому, что ты подвернулся ей под руку? Или ты совершил какое-то ужасное преступление?
Он невесело усмехнулся:
— Я всего лишь отказался жениться на ее дочери. Розалин от удивления захлопала ресницами:
— Ее дочь хотела выйти за тебя замуж? Он покачал головой:
— Нет, она меня терпеть не могла. Это Ганхильда желала породниться с моей семьей. Но она не решилась обратиться с этим предложением к Тору, и поэтому ее выбор пал на меня.
— И ты отказался?
— Да ее дочь была в два раза меня старше! Ганхильда совсем спятила, если думала, что я на это соглашусь. Но я рассмеялся ей в лицо, и ведьма пришла в ярость. Она прокляла меня вместе с моим мечом, но даже этого ей показалось мало — она убила моего врага, Вольфстана Безумного, чтобы он преследовал меня до скончания века.
— Что-то я не припоминаю, чтобы он хоть раз тут появился, — осторожно заметила она, уверенная, что в ту же секунду перед ней возникнет призрак древнего воина.
Торн усмехнулся.
— У Вольфстана не все дома, — пояснил он, постучав пальцем по голове. — Поэтому ему нелегко отыскивать меня в вашем времени. Мы с ним виделись всего несколько раз, и я каждый раз отправлял его туда, откуда он являлся. Досадно, однако, что ему так не везет — он искусный воин, и поединок с ним доставляет мне удовольствие.
Хорошенькое удовольствие — его жизнь в опасности, а он радуется как ребенок. Ей захотелось поколотить его за такие слова — тогда он быстро бы забыл про свои состязания со стариной Вольфстаном. И как она сможет
— Ладно… довольно об этом — мы попусту теряем время. Давай закончим дела с прошлым, чтобы я смогла наконец вернуться в свое настоящее.
"И тогда уж я решу, что делать с викингом, который изъявил желание связать со мной свою судьбу», — мысленно добавила ока.
Глава 33
Когда они с Торном внезапно очутились на палубе, по которой сновали туда-сюда десятки людей, Розалин так растерялась, что не заметила грузчика, который тащил на плечах огромный бочонок, и Торн резко дернул ее к себе.
Глядя, как она ошарашенно озирается по сторонам, раскрыв рот и вытаращив глаза, он расхохотался… и тут же получил локтем в бок.
— Не смешно, — прошипела Розалин. — Ты что, не понимаешь, что любой матрос мог видеть, как мы только что возникли на пустом месте, словно из воздуха? Странно, что никто не кричит и не показывает на нас пальцем. Вот увидишь, добром это не кончится — гореть нам на костре за такие колдовские штучки.
Он крепко обхватил ее руками, чтобы защититься от ее кулачков, и прошептал на ухо:
— Успокойся, Розалин. Никого это не удивит — я думаю, никто даже и не заметил, когда мы появились: все заняты погрузкой корабля. А если кто нас и увидел, вряд ли он отважится рассказать о своих наблюдениях — скорее решит, что ему это привиделось.
Он, верно, думает, что успокоил ее! Но поскольку окружавшие их люди все так же деловито занимались своими делами, она была вынуждена признать, что Торн неплохо изучил человеческую натуру. Да кроме того, она так привыкла к грому и вспышкам молнии, сопровождавших каждое их появление, что почти не обращала на них внимания, а вот окружающие скорее всего слышали громовые раскаты и немедленно вскинули головы к небу, ища глазами грозовую тучу.
Похоже, Торн прав — матросам не было никакого дела до их внезапного появления на борту корабля. Однако Розалин еще сердилась на него за свой испуг.
— Напомни мне, чтобы я показала тебе телевизор, когда мы возвратимся домой, — негромко проворчала она. — А еще лучше, попроси прокатиться на одной из тех гигантских птиц, которых ты видел.
Торн сразу же встрепенулся и живо спросил:
— На этих птицах можно летать?
Розалин, округлив глаза, уставилась на него. Ну конечно, как она не подумала, что он с радостью примет такое предложение! Правда, она не сможет устроить ему это развлечение прямо сейчас — придется немного подождать. Можно было бы сказать ему, что полет на этих «птицах» несколько напоминает езду на автомобиле, но она вовремя сдержалась: вспомнив, чего ей стоил предыдущий опыт, она вынуждена была отказаться от мысли отплатить ему таким образом за свой испуг.