Навеки
Шрифт:
Он не сразу согласился с ней, но ее доводы задели его за живое, и вскоре он неохотно согласился оседлать лошадь — единственную лошадь, которая осталась на борту «Моры», — и отвезти Розалин к месту сражения. Правда, он со всей важностью заметил, что они не имеют права слишком приближаться к полю боя — они остановятся невдалеке, только чтобы видеть все хорошенько.
Ей так и хотелось насмешливо промолвить: «Да, конечно», — но она вовремя сдержалась. Она прекрасно понимала, что он непременно захочет подъехать поближе, как только заслышит звуки битвы. И она оказалась права. Он стал разыгрывать
Только тогда он заметил с притворным удивлением:
— Надо же, как близко мы подошли! И все же он не стал поворачивать лошадь, ожидая, что она скажет ему, что они и так в безопасности. Дело, однако, было в том, что отсюда, за широкими спинами норманнских воинов, Розалин не могла толком ничего разглядеть — даже если бы сражение переместилось на пологий склон холма, где занял свою позицию Гарольд. Но к западу виднелся другой холм, с которого Вильгельм, возможно, впервые заметил англичан. Поэтому Розалин сказала парнишке:
— Нет, Гай, это слишком близко. — Она указала рукой в сторону другого холма и добавила:
— Мы все увидим гораздо лучше вон с той горки.
Его не нужно было больше упрашивать — он тут же повернул лошадь и поскакал в направлении, которое она указала. Они спешились и уселись на холме, скрытые негустой порослью. Знамена англичан были видны на противоположной горке рядом с одиноким яблоневым деревом, где, по-видимому, находился сам Гарольд. Розалин различала на стягах дракона Уэссекса, под которым он сражался, и его личное знамя Сражающегося Воина.
Англичане плотно сомкнули ряды — у них была почти неуязвимая позиция. Гарольд, несомненно, выиграл бы сражение, если бы его войска не нарушили строй, погнавшись за отступающими норманнами. Розалин до сих пор не знала, какого момента достигло сражение, — и тут ей стало все ясно.
Гай в отчаянии воскликнул:
— Смотрите, наши отступают!
И действительно, войска Вильгельма подались назад, но Розалин знала, что это отступление стало залогом их победы.
— Да, по их рядам пронесся слух, что Вильгельм убит, да кроме того, они все утро безуспешно пытались прорвать ряды англичан. Но посмотри сюда. Гай, — возбужденно добавила она, обращаясь к пареньку. — Видишь? Это епископ Одо размахивает своим жезлом, призывая воинов воспрянуть духом. Он говорит им, что Вильгельм жив.
— Но англичане перешли в наступление! — воскликнул он, заметив, что войска Гарольда стали спускаться по склону холма, преследуя отступающих норманнов.
Она снисходительно усмехнулась:
— Не волнуйся. Гай, это их самая большая ошибка. Продолжай наблюдать, и ты увидишь, как конница Вильгельма покрошит их на мелкие кусочки.
Он оторопело уставился на нее, ибо в этот момент все случилось так, как она предсказывала. Розалин не заметила его удивленного взгляда — она старательно пыталась разглядеть в толпе Торна и наконец заметила его у подножия холма рядом с Вильгельмом.
Она вздохнула с облегчением и тут же запоздало поняла, что находится с Вильгельмом, чтобы узнать, почему тот не отдает приказ лучникам стрелять в воздух.
Ждать было еще долго, поэтому она небрежно заметила:
— Это
— Откуда ты знаешь?
— Ну я же говорила тебе, что видела сражение во сне, — ответила она.
Розалин не знала, поверил ли Гай ее отговорке, но тем не менее она заметила, что он бросил на нее взгляд, исполненный невольного уважения — ведь она так много знала о том, что происходило у них перед глазами.
— А мы победим? — осторожно спросил он ее. Хороший вопрос! Она только хотела ответить ему:
"Да, конечно», — но вовремя подумала о том, что норманны и на этот раз могут не применить тактику со стрелами, и тогда ее ответ должен быть отрицательным. Поэтому она уклончиво заметила:
— Во сне мне это не открылось, но мне кажется, у нас есть надежда.
Он удовлетворенно кивнул и продолжал наблюдать за сражением, а Розалин снова принялась отыскивать глазами Торна. К своему удивлению, она вскоре заметила, что он разговаривает с сэром Ренаром. По их виду не было заметно, чтобы они ссорились — напротив, Торн даже откинул голову и расхохотался, что удивило ее еще больше.
Она была так занята этим наблюдением, что время прошло для нее незаметно. И вдруг, уже под вечер, она увидела, как в воздух полетели тучи стрел. Она всмотрелась пристальнее на противоположный холм — действительно, одна из стрел ранила Гарольда Годвинсона. Она поежилась и отвела взгляд, стараясь не пропустить момент, когда норманнская конница будет брать приступом позиции англичан.
Сражение близилось к концу. Гарольд умрет до захода солнца на том самом месте, где он со своими войсками так несокрушимо стоял с самого утра. До наступления ночи норманны будут преследовать англичан, уцелевших в схватке. Любовница Гарольда, Эдит Лебединая Шея, будет приведена на поле боя, чтобы опознать тело своего возлюбленного короля. По приказу Вильгельма его похоронят на берегу Англии, который он так отважно защищал. И лишь позднее, при следующем английском короле, тело Гарольда будет перезахоронено на священной земле собора Валтам.
История наконец-то вернулась в свое обычное русло, и время Розалин теперь станет таким же, как прежде. Она не знала, что на этот раз заставило Вильгельма отдать приказ лучникам, но теперь это уже было неважно — результат сражения был таким, каким он должен был быть в действительности.
Она мысленно поклялась, что никогда больше не согласится на путешествие по истории. Слишком уж это было хлопотно, — каждый раз исправлять результаты своего вмешательства. Если бы у нее не было книг, по которым она отыскивала нужные ей сведения…
— Я так и знал, что вы будете где-нибудь поблизости.
Розалин и Гай вздрогнули, обернулись и увидели Торна, возвышавшегося над ними. Выражение его лица было не столько укоризненное, сколько раздраженное.
Розалин улыбнулась, а Гай тотчас начал оправдываться:
— Милорд, я… я не мог…
— Успокойся, Гай, — сказал Торн. — Я знаю, почему ты здесь — верно, леди совсем замучила тебя своим ворчанием и угрозами. Она ни перед чем не остановится, чтобы достигнуть цели, изведет кого угодно.