Навеки
Шрифт:
Кроме проведения сеансов экзорцизма и оказания помощи ФБР, мы еще вволю развлеклись. Посетили несколько музеев, в которых, благодаря отцовскому пропуску, прошли в запасники, где я касалась предметов, а затем рассказывала о своих ощущениях. Я тогда попыталась раскрыть несколько тайн, например, о Лох-несском чудовище, снежном человеке и о местонахождении Усамы бен Ладена. Поделилась с отцом своими догадками о том, кто на самом деле был Глубокой Глоткой в деле Уотергейта и кто убил президента Кеннеди.
Папа записал все слово в слово в дневники с обложкой из красной кожи, которые лежали теперь в хранилище
За несколько лет наших экспериментов я видела множество необычных вещей, включая артефакты, оставленные на Земле жителями других планет.
Линк не дождался ответа на свой вопрос и буркнул:
– Забудь.
И снова бабахнул молотком по стеклянному шару.
Он, как и я прежде, несколько часов силился разбить предмет. Когда сила не сработала, а мое сознание никак не повлияло на шар, я рассказала Линку, как однажды по дороге домой из музея мы с отцом остановились пообедать в каком-то городке. Проходя мимо антикварного магазинчика, я вдруг почувствовала непреодолимое желание туда зайти. Мне стало любопытно. А вдруг отыщу картину с ценником в пятьдесят баксов, которая на самом деле стоит миллион? А нашла маленького керамического человечка, примерно в четыре дюйма высотой. Он валялся на подносе, вместе с треснутой посудой и старыми очками.
Отец не удивился моей внезапной покупке и на улице сказал:
– Там что-то внутри.
Вернувшись домой, он попытался разбить фигурку молотком, но керамика даже не треснула. Рассмотрел под лупой и будто бы заметил на поверхности какие-то письмена. Отец не смог их прочитать из-за толстого слоя грязи, поэтому отнес человечка в раковину. Как только вода полилась на статуэтку, внешняя оболочка растворилась.
– Что было там внутри? – выдохнул Линк.
– Ключ.
– Ключ от чего?
– Понятия не имею. Просто ключик. Вполне обыкновенный. У меня он с собой вместе с ключами от дома и автомобиля. Если любопытно, могу показать.
Он посмотрел на меня:
– Думаешь, глина, покрывавшая ключ прибыла с другой планеты?
Не забывая, что говорю не с Девлином и не с отцом, и к тому же не желая, чтобы Линк убежал в страхе прочь, я, пожав плечами, ответила, отводя глаза:
– Кто знает?
Итак, мы погрузили шар в воду, а когда это не сработало, отправились на кухню, выяснили, где можно раздобыть чистящие средства, затем хорошенько в них порылись.
Я отваживала людей, пока Линк складывал в большое ведро бутылки с различными химикатами из старого шкафа. Вернувшись в барак, мы лили на шар аммиак, отбеливатель, щелок, добытый с самой дальней полки, и даже мастику для пола. Когда Линк принялся картинно тереть шар и делать вид, что ждет появления джинна, я рассмеялась. Поощренный актер для восхищенной публики – я смотрела, открыв рот, – развил тему трех желаний. Он так смешно прикалывался, колеблясь и постоянно меняя требования, что вызвал у меня приступ неудержимого хохота.
Через некоторое время Линк положил шар под дерево и сказал:
– Сдаюсь. Ты правда уверена, что там внутри что-то есть?
– Абсолютно.
– Эй! Возможно, где-то на этом шаре проступит волшебная, исчезающая замочная скважина, и твой инопланетный ключ…
– Я уже пыталась, – перебила я и вздохнула. Я действительно перепробовала все, что пришло на ум, чтобы вскрыть
– А как же купчие?
– Без толку. Они не говорят, – машинально ответила я, глядя на шар. Линк замолчал, и я посмотрела на него. – А, ты спрашиваешь, не нашла ли я что-то в документах?
Я передала напарнику ту бумагу, в которой Мартин значился в графе «отец».
Линк сел на скамью рядом со мной и прочитал документ. Наверняка он нарочно прислонился своим плечом к моему, чтобы я чувствовала его ощущения. Стоило Линку дотронуться до листа с именем Мартина, как я уловила связь между ними. В первый раз мы просматривали купчии в спешке. Возможно, тогда этот документ не попал ко мне в руки, поэтому я и не заметила, что бумага имеет отношение к Линку.
Эта купчая ничем не отличалась от остальных. В ней говорилось об очень светлокожем мальчике около семи лет от роду по имени Джедидайя, обученном работе в поле. Проданном за восемьсот долларов. В графе «мать» короткое «умерла», а в графе «отец» – только имя, «Мартин». Ему даже не удосужились дать фамилию. На обратной стороне купчей кто-то поставил дату и написал:
«Продан Чарльзу Фрейзеру в Восточную Месопотамию, штат Джорджия».
Несколько минут Линк, держа в руках бумагу, смотрел на лужайки, которые когда-то были засажены хлопком. «Обучен работе в поле». Семилетнего ребенка заставляли трудиться на полях.
– Мне жаль, – не сдержала я сочувствия.
Ответа не последовало. Было понятно, что Линк представил собственного сына, вынужденного горбиться над хлопком.
– Взявшись за это дело, я собирался спасти своего ребенка только потому, что он мой. И принимал во внимание только собственные желания, а не его. Но сейчас я хочу вызволить сына ради него самого, потому что малыш такой судьбы не заслужил. Если у него есть способности, которые кто-то хочет использовать, то их он унаследовал от бабушки через меня.
Линк посмотрел на меня.
– Дарси, что нам делать, чтобы найти моего сына?
Честность – лучшая политика.
– Не знаю. Можем зайти кое-куда, например, в церковь или на место автомобильной аварии, но я чувствую, что ответ находится здесь в этом доме. Тот дух, Девлин, намекнул, что твоя история как-то связана с моим мужем. Уверена, что содержимое этого шара поможет мне найти Адама, но как к этому причастен твой сын?
Я положила голову на плечо Линка, а тот обнял меня как сестру. С одной стороны, я радовалась, что его необузданное сексуальное желание на какое-то время удовлетворено, а с другой – мне не хватало его призывных страстных взглядов. Мы посидели так несколько минут, а затем Линк вытащил из кармана листок бумаги. Со списком дел, о которых говорил Девлин в подвале.
– Мы дали рабам то, что они хотели, – размышлял Линк, – но теперь их нет, и как же нам их расспросить?
Я не хотела ни шевелиться, ни думать. Достаточно просто прижиматься к плечу Линка и чувствовать мужское тепло. Если закрыть глаза и напрячь воображение то, возможно, хоть на секунду удастся представить, что Линк – это Адам.
– В рабство можно попасть не только из-за черной кожи, – пробормотала я, думая об Адаме, Бо и о себе. Пусть белая раса исторически не была порабощена, однако все мы вкусили неволи.