Навсегда
Шрифт:
Смех Эдуардо разнесся по туннелю, эхом отражаясь от стен.
— Не совсем.
Туннель сделал еще поворот, и она увидела то, чего уж никак не ожидала увидеть.
— Грот! — выдохнула Стефани, протискиваясь мимо Эдуардо в огромную, с высоким потолком пещерообразную комнату. Она издала крик восторга, когда, наступив на мраморную доску, оказалась окруженной струйками фонтана.
Она кружилась, держа фонарик прямо перед собой.
— Эдуардо! Да здесь, должно быть, сотни фонтанов!
Он улыбнулся.
—
В странной, благоговейной тишине она медленно обошла центральный фонтан, множество его струек, направленных к центру. В свете фонаря она увидела четыре алькова, затем высокий купол наверху: грот не сразу выдавал все свои секреты.
Невероятно! Такое невозможно и вообразить! Каждый квадратный дюйм стен был украшен затейливым орнаментом из стеклянного шлака и мозаикой из редких красивых ракушек. Там были причудливые ниши, выложенные ракушками, пилястры, инкрустированные ракушками, фигурки птиц, человеческие, составленные из раковин лица.
— Эдуардо! Это просто рай! Настоящий рай! — воскликнула Стефани. — Она опустила фонарик и посмотрела на него. — Никогда не думала, что существует что-либо подобное!
Эдуардо подошел к ней, и вдруг на несколько секунд весь грот наполнился голубым сиянием — это полыхнувшая молния послала свет через открытый купол. Когда наступит утро, сюда будет проникать солнце, но ей не хотелось увидеть грот при дневном свете — ей казалось, что лучше всего он смотрелся бы в трепещущем пламени свечи.
Она опять стала рассматривать грот, изучая ниши.
— Осторожней, — взволнованно предупредил Эдуардо.
Она огляделась. Ее локоть был в каких-то шести дюймах от кабеля. Состояние обмотки ужаснуло ее. Здесь оно было еще хуже, чем в туннеле. Она оглянулась и нахмурилась.
— Если кабель в таком состоянии, — спросила она задумчиво, — то как же работают насосы фонтана?
— Очень просто. Они построены прямо над артезианским колодцем — им не требуется электричество.
— Гм, умно.
Она обвела глазами грот.
— Знаешь, это настолько потрясающее место, что стоит пройти даже через те мерзкие морды, чтобы попасть сюда. После того безобразия здесь все кажется еще более прекрасным!
Эдуардо улыбнулся.
— Я надеялся, что ты подумаешь именно так. А теперь нам пора в обратный путь, уже поздно. Если захочешь, мы придем сюда завтра снова.
— Да, хотелось бы. — Она вдруг зевнула. — Ну вот, как только ты сказал, что поздно, мне захотелось спать. — Она легко коснулась его губ. — После этого чудного местечка я даже не представляю, что еще можно сделать, как не лечь спать. Я знаю, что мне приснятся сладкие сны, самые сладкие из всех, какие я видела в своей жизни!
Но в ту ночь ей не
Шторм бушевал всю ночь, и всю ночь она проворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать кошмары, которые следовали один за другим.
— Я жду тебя по ту сторону, Стефани! — кричало искаженное каменное лицо Джеда Савитта.
— Если бы Лили поделилась со мной своим секретом, какая бы передо мной простиралась жизнь! — стонала выточенная из камня мадам Балац.
— Мое любимое произведение Брамса — Опус Шестьдесят си-минор, квартет номер три. С днем смеха! — гримасничала каменная Заза.
— Дотронься до кабеля! Потрогай проводку! — усмехалось высеченное в камне лицо Эдуардо. — Ну дотронься до…
Б-бах!В сон ворвался шум взрыва, разбудивший ее. Широко раскрыв глаза, она закричала и резко села на кровати, тяжело дыша и обливаясь потом. Она со страхом огляделась, но кошмарные лица из сна исчезли.
Стефани с облегчением откинулась на подушки. «Я проснулась, все нормально, это был сон», — говорила она себе.
Она слышала, как ветер яростно метал струи дождя в окна. Но ведь не это же разбудило ее. Тогда что же?
Б-бах! Громкий взрыв раздался где-то снаружи. У нее внутри все замерло. Звук повторился, и только тогда она поняла, что это было. Рассмеявшись, она отругала себя. Это всего лишь ставня: ее сорвало ветром с крючка, вот она и хлопает.
Не включая света, она встала и направилась к окну. В темноте ничего не было видно, абсолютно ничего. Она нащупала дверь, открыла ее и вышла на веранду.
По ней полоснул дождь, пронизывая тело иголками холодных струй. Ветер усилился, было очень холодно.
— Брр, — поежилась Стефани.
Нащупав ставню, она схватила ее, закрепила крючком, прислонила к стене и, стуча зубами, бросилась скорее в дом, закрыла дверь, ощупью добралась до постели и нырнула под теплое одеяло.
Но темнота дразнила ее, не давала покоя. «И поделом», — подумала Стефани. Как могла она рассчитывать на решение задачки, условия которой постоянно менялись, становились все сложнее и в которой не хватало стольких исходных данных?
Стефани думала, что только ей одной не спится в этом доме, потому стук в ее дверь прозвучал как выстрел. Стучала Заза.
— Я тебя разбудила? — спросила она приглушенным шепотом.
Стефани помотала головой.
— Нет, я не могу уснуть.
Заза въехала в комнату.
— Я тоже.
Ее колени были прикрыты темным шелковым одеялом, которое никак не сочеталось с бледной, в цветочек ночной рубашкой. Глядя на нее сейчас, Стефани впервые осознала, что Заза — очень старый и больной человек, прикованный к инвалидному креслу.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Стефани.