Навсегда
Шрифт:
— Правда?
— Мы пытаемся выяснить, куда подевались рецепт или пузырек. В доме найти их не удалось.
— Они у них были, я знаю.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Не знаю, сколько еще таблеток они могли получить по рецепту. А пузырек… Может, они как раз выпили все таблетки и выбросили его?
— Уитли никогда не упоминали Дона и Сай Бенсонов? — продолжал Тол.
— Бенсонов?
— Из Грили.
— Нет. И я никогда о них не слышала.
— В тот день был в доме кто-нибудь еще?
— Не знаю. Пока я находилась
— А когда вы уехали?
— В четыре часа или чуть раньше.
— Вы так уверены во времени?
— Да. Я знаю, потому что по дороге домой слушала свою любимую радиопередачу. «Час оперы» на Эн-пи-эр. Они транслировали отрывки из «Мадам Баттерфляй».
— Это не о японке, которая… — он недоговорил.
— Покончила с собой. — Мак посмотрела на постер национального парка Гранд-Титон, потом на другой, с приливом на Гавайях. — Моя жизнь посвящена увеличению продолжительности жизни других людей. Это известие о Сэме и Лиз потрясло меня. Я говорила с доктором Дехоивеном. Он приехал из Голландии. Там на смерть смотрят иначе. К эвтаназии и самоубийству относятся более благожелательно… Узнав о смерти Сэма и Лиз, он лишь пожал плечами. Как будто это — пустяк. Но я не могу выбросить их из головы.
Пауза. Она моргнула, вновь посмотрела на часы.
— У меня — встреча с новым пациентом. Но, если могу чем-нибудь помочь, дайте мне знать. Кто вы… на самом деле? Детектив из отдела расследования убийств?
Тол рассмеялся.
— На самом деле я — математик.
— Он там, и я не могу его выгнать. Не знаю, что и делать, босс.
В панике Тол подумал, что разъяренная Шелли, указывая на его кабинет, говорит о самом шерифе, который спустился с последнего этажа, чтобы лично уволить Тола за команду 2124.
Но нет, она имела в виду совсем другого человека.
Тол вошел в кабинет, и его брови удивленно взлетели вверх, когда он увидел Грега Ла Ту.
— Я думал, мы договаривались встретиться вчера…
— Так где ты был? — пробурчал Ла Ту. — Проспал? Значит, так. Я получил информацию по завещаниям. Оба изменены…
— Что ж, это подозрительно.
— Дай мне закончить. Нет, не подозрительно. Они не оставили все свои деньги какому-то гуру, который взял под контроль их разум. У Бенсонов детей не было. Поэтому они добавили в завещание несколько благотворительных фондов и создали фонды для нескольких своих племянников и племянниц, на обучение в колледже. По сотне тысяч долларов каждый. Ерунда. Дочь Уитли ничего от них не получила.
Далее, сами Уитли, по прежнему завещанию, оставляли дочери треть своего состояния. Она получает столько же и по новому завещанию, но может получить больше, если займется созданием семейной библиотеки Уитли. Короче, завещания отпадают. Та же история со…
— …страховками.
— Именно это я собирался сказать. Страховка Бенсонов идет на уплату некоторых долгов и на вознаграждение ушедших на пенсию сотрудников его компаний. Двадцать,
Тол рассказал о докторе Шелдоне, кардиологе, потом о Дехоивене, Мак и Центре поддержки кардиологических больных.
— И Бенсон, и Уитли — пациенты Шелдона? — тут же спросил Ла Ту.
— Нет, только Уитли. То же — и с Центром поддержки.
— Нам нужна связь, как я и говорил. Что-нибудь…
— Вроде бы одна есть, — быстро вставил Тол. — Наркотики.
— Что, старики толкали наркоту?
Тол рассказал о «Люминаксе».
— От него человек одновременно становится сонным и счастливым. Может принять неправильное решение или согласиться на самое дикое предложение.
— К примеру, вышибить себе мозги? Чертовски хорошее предложение.
— Если принять тройную дозу…
— Ты думаешь, кто-то «накормил» их «Люминаксом»?
— Возможно, — кивнул Тол. — Консультант из Центра поддержки кардиологических больных уехала из дома Уитли в четыре часа. Они умерли около восьми. Достаточно времени для того, чтобы кто-то заехал к ним в гости и попотчевал «Люминаксом», скажем, растворенным в спиртном.
— Ладно, Уитли его принимали. А Бенсоны?
— Их кремировали на следующий день после смерти, помнишь? Мы никогда не узнаем.
— Ладно, твоя… как ты там ее называешь? Теория?
— Теорема.
— Состоит в том, что кто-то подсыпал им этого дерьма? Но кто? И почему?
— Эта часть мне еще не известна.
— Эти части, — поправил его Ла Ту. — Кто и почему. Две части.
Тол вздохнул.
— Ты действительно думаешь, можно дать кому-то наркотик, сказать, что они должны покончить с собой, и они это сделают?
— Давай это выясним.
— Как?
Статистик просмотрел свои записи.
— В компании, которая производит этот препарат. Она находится в Парамасе. Съездим и поговорим.
— Черт. В Нью-Джерси.
— У тебя есть идея получше?
— Мне не нужны никакие идеи. Это — твое расследование.
— Может, я и отдал команду двадцать один двадцать четыре. Но теперь — это общее расследование. Поехали.
Она выглядела бы прекрасно в короткой юбке, решил Роберт Коуви, но, к сожалению, пришла в брюках.
— Мистер Коуви, я — из Центра поддержки кардиологических больных.
— Зовите меня Боб. А не то я чувствую себя таким же старым, как ваш старший брат.
На его вкус, она чуть не вышла ростом, но тут же ему пришлось напомнить себе, что она здесь — с одной целью: помочь пережить тяжелые моменты жизни, когда ему в грудь будут вставлять свинячьи органы да латать прохудившиеся вены и артерии. А кроме того, он всегда говорил, что не в его правилах встречаться с женщинами, которые прожили на свете в три раза меньше, чем он.
Коуви распахнул дверь и с легким поклоном пригласил ее войти. Провел в гостиную, усадил на диван.
— Добро пожаловать, мисс Маккэффри…