Навсегда

Ролич Татьяна Викторовна

Федору было безразлично, что про него скажут, а вот Шурка впервые за много лет смутилась, но делала вид, что не обращает ни на кого внимания.

Они вошли в квартиру, где проходила Шуркина непростая жизнь. Федора удивил порядок — он не подозревал, что у Шурки так уютно и хорошо. Это совсем не совпадало с тем, что рассказывали про ее жизнь. И Федору почему-то захотелось, чтобы все, что ему было известно про Шурку, было неправдой, и он решил сразу поставить точки над “i”.

— Знаешь, — сказал он смущенно, — давай, как будто у нас с тобой впервые.

Она молча ему кивнула и стала снимать кофточку. Он подошел к ней. Они поцеловались впервые, и это было так хорошо, что все, что потом случилось, было действительно

как впервые и именно потому, что в самые интимные моменты каждый думал не о себе, а думал о другом. Федор думал о Шуре, а она о нем. Не было прошлого, не было будущего, было сейчас.

Шура была от природы женщиной деликатной, и это нравилось Федору. Она его стеснялась и прикрывала руками свою роскошную грудь или старалась набросить на плечи кофточку, чтобы не быть перед ним голой. Застенчивость Шуры покорила Федора окончательно. Ему она казалась особенной, единственной, и от этого он отдавал себя до конца. Он не оставлял про запас свои силы, он не боялся оказаться слабым, и чувство доверия к ней придавало ему двойную силу.

— Я к тебе перееду жить, — сказал Федор уверенно, зная, что она этого хотела.

Шура молчала. Она была счастлива. То, чего она даже в мыслях не могла себе представить, случилось, и она безропотно опустила голову.

Федор перебрался к Шуре, и все вокруг молча недоумевали, видя их выходящих вместе из подъезда.

Однажды вечером, когда они ужинали, Федор предложил:

— Давай переедем куда-нибудь.

— Куда? — спросила Шура. — А работа?

— Работу можно поменять, квартиру тоже.

На этом разговор прекратился.

В жизни не бывает чудес, бывает напряжение воли и стечение обстоятельств, и для наших героев наступил сложный период переустройства жизни. Первый вопрос встал: куда переезжать, в другой город, в другой район? Профессия Федора, чисто техническая, везде была нужна, но покидать старые места — это всегда потери. И они решили взять кредит и открыть свою автомастерскую. Дело на первый взгляд нехитрое, но, когда начинаешь во что-то внедряться, сразу возникает масса сложностей и с оформлением, и с деньгами.

Шура по-прежнему работала секретарем у какого-то директора, но ревности у Федора по этому поводу не возникало. Он знал, что Шура живет только с ним — она бы по-другому не смогла, он был в ней уверен.

Пить она практически перестала, и это радовало Федора. Шура полюбила Федора всерьез, и эта любовь стала замещать в ней привычку возбуждать себя вином. Происходило это постепенно, были у нее периоды возврата, и она тогда просила Федора купить ей вина, и он ей никогда не отказывал. Он чувствовал, что не может ей запрещать жить так, как она хочет. Со временем потребность в вине совсем ушла, и Шура с некоторым недоверием наблюдала за собой, как бы со стороны.

Конечно, ее травмировали косые взгляды соседей, и вопрос переезда стал во всей очевидности. Шурина квартира стоила двенадцать тысяч долларов, и нужно было добавить шесть, чтобы купить другую, более им подходящую. Деньги они копили на машину — но квартира была важнее, и они решили переехать.

Новая квартира была двухкомнатной и с красивым видом из окон на старый парк. Солнце с полудня поселялось в их комнатах — и это тоже было ими предусмотрено, чтобы квартира была солнечной. Евроремонт был сделан, и им оставалось только расставить свою мебель и подкупить кое-что для ванны и кухни. Занавески Шура выбирала особенно старательно. Они должны были быть одного цвета и полностью закрывать стену. Вечером, сидя в кресле около телевизора и задернув светло-розовые шторы, они чувствовали себя дома особенно счастливо.

Федор взял в долг деньги, и они купили недорогую иномарку светлого цвета, купе-“фольксваген”. Теперь все выходные они проводили за городом у друзей.

Потом Федор с выгодой продал автомастерскую и перешел на совместное предприятие и

зарплату получал в “баксах”. В общем, этого им хватало. Иногда удавалось заработать еще какие-то деньги, что было всегда кстати.

Однажды Федор предложил Шуре: “Давай поженимся”, на что Шура ему ответила, что согласна при одном условии, что он ей в качестве свадебного подарка подарит трусики с мехом. Она рассказала, что ее приятельница-интеллектуалка прочитала у одного известного писателя про какие-то трусики с мехом, которые в той повести принесли счастье герою, и она хочет такие. Федор недоуменно посмотрел на Шуру, а та подошла к нему и, обняв, сказала:

— Ну, пожалуйста.

— А где их брать? — спросил он.

— Знаешь, есть такие специальные магазины — секс-шопы. Там, говорят, всякое есть, — весело сказала Шура, и они пошли на кухню, где все было готово к ужину.

Они любили сидеть за столом у окна и смотреть, как закатное солнце высвечивает вершины деревьев. Сколько они уже вместе? Они стали вспоминать старую жизнь и всякий раз делали это с радостью, так как были счастливы сейчас, и все плохое было им в подтверждение, что все в жизни меняется к лучшему, и, если захотеть, все можно в жизни изменить. Их опыт им казался универсальным, они сейчас не могли себе представить, если бы все в их жизни было как раньше. Им еще нет тридцати, а кажется, прожита огромная жизнь, и что там будет, они не загадывали.

“Трусики так трусики”, — подумал про себя Федор и набрал по мобильнику телефон приятеля.

— Коль! Слушай, тут проблема. Что это за секс-шопы? — спросил Федор, и приятель ему объяснил, как туда лучше проехать, и дал номер телефона.

На следующий день после работы он прямо поехал по указанному адресу. Магазин “Нарцисс” находился недалеко от их дома. Дверь в магазин была закрыта, и сквозь стекло ничего нельзя было увидеть. Он уверенно позвонил. Ему открыла женщина в парике с ярко накрашенными губами. “Что желаете?” — уверенно, грубым голосом спросила женщина, и тут только Федор догадался, что это мужчина. Федор, не теряя ни минуты, сразу заявил, что хотел бы приобрести трусы с мехом. Продавец не удивился, а придал своему лицу значительность, от чего женщина в парике еще больше стала похожа на мужчину. “Для чего этот маскарад?” — подумал Федор и прошел в магазин за продавцом. Продавец — женщина в парике, он же мужчина — подвел Федора к витрине, и то, что предстало перед глазами Федора, достойно подробного описания. Тут лежали трусы всех размеров, всех расцветок, и самое интересное, что мех был всех видов, начиная от норки и лисицы и кончая песцом и зайцем.

— Вам для кого? — спросил продавец женщина-мужчина.

— Для невесты, — не задумываясь, ответил Федор.

Женщина-мужчина хитро улыбнулся, как бы не понимая до конца, что, собственно, имеет в виду покупатель. И неожиданно спросил: “Для друга? Или для подруги?” Тут только Федор сообразил, что обслуживание “голубых” является основным направлением данного секс-шопа и, возможно, ему придется поискать другой магазин. Видя замешательство Федора, женщина-мужчина сказал: “У нас магазин широкого профиля. Мы работаем со всякими ориентациями. В последнее время участились случаи однополых браков, и, конечно, мы всегда готовы удовлетворить любые просьбы наших клиентов. Вы можете выбрать сейчас или сделать заказ. Подойдите к этому стенду”. Федор подошел и, устав от многословности продавца, сразу выбрал трусики из легкого шелка, с парчовым рисунком и отороченные норкой. Цены не были указаны, и, когда он попросил завернуть ему понравившиеся, в ответ услышал: одна тысяча триста. Федор еще не привык к ценам на столь экзотические вещи и поэтому, чтобы скрыть волнение, сразу вынул деньги, отсчитал нужную сумму и протянул продавцу, который предложил ему подойти к кассе, где симпатичный мальчик ловко упаковал экзотический товар в коробку, перевязав шелковой ленточкой.