Навсегда
Шрифт:
В конце концов Виктория узнала об этом на очередной вечеринке, когда к ней подошел один из ее постоянных поклонников, молодой и самоуверенный Владимир Давидович, про которого уже говорили как про будущего олигарха. Его нефтяной бизнес процветал. Ему уже принадлежало несколько предприятий в этой отрасли. Все, что делал Владимир Давидович, было легально. Он исправно платил налоги. Своего богатства он не стеснялся, потому что считал, что зарабатывает его честно. В его окружении всегда были люди известные и сторонившиеся сомнительных дел. Именно поэтому он под большим секретом сообщил о нелегальной сделке Федора, и ему было приятно сделать это, потому что он имел виды
Виктория приняла этот удар спокойно. Ни одна черточка в ее лице не дрогнула. Она быстро перевела разговор на другую тему. И только когда она вернулась к себе, все, что у нее на душе накопилось, пролилось потоком слез. Она не находила подходящего слова для поведения Федора, ведь косвенно он ее таким образом ставил под удар. Именно это больше всего оскорбило ее: “она для него чужая, ему ее не жалко”. Наконец она нашла нужное слово — “предательство”, и ей стало немного легче. Ее любовь, о которой никто не знал, замерла, застыла и стала понемногу отступать перед невозможностью смириться с предательством человека, который не думал, что предает кого-то. И Виктория затаилась для мести.
На обломках старой власти гибли слабые и выживали сильные. Федор выжил благодаря школе Виктории и превратился в настоящего бизнесмена.
7.
Время шло, и однажды в квартире Федора раздался звонок. По взволнованному голосу Виктории Федор понял, что что-то случилось. Виктория заявила, что он должен к ней приехать — дело серьезное и не для телефонного разговора; она пришлет за ним машину. Всякие мысли закрутились у него в голове. Да, у них в прошлом было много такого, о чем они не хотели помнить. А вот теперь, когда казалось, что все идет как нельзя лучше, интуиция ему подсказывала: это не так.
Федор ехал в новый шикарный дом Виктории, километров тридцать по южному шоссе.
“Что могло случиться?” — крутилось у него в голове. Счета заграничные были на предъявителя. Бумаги, их компрометирующие, они уничтожили вместе. Целый вечер жгли в камине какие-то липовые счета. Но наступала другая эпоха. К власти пришли законники и уже присматривались ко всем этим нелегалам-миллионерам. Постепенно один за другим из окружения Федора уходили кто в тюрьму, кто погибал случайно. Шла новая волна обысков и арестов. Этого больше всего боялся Федор.
Машина ровно шла по ухоженному шоссе, и то тут, то там мелькали черепичные крыши новеньких коттеджей. Федор вспомнил, как Виктория ему рассказывала, что не любит эти современные строения и как ей удалось приобрести в собственность бывшую усадьбу. Их было много в пригородах в разрушенном и запущенном виде. Мало кому удавалось приобрести такую, но Виктория сумела это сделать через своего знакомого в КУГИ Краснопольского, который одно время был ее любовником.
Федор вспоминал, как помогал Виктории в обустройстве ее нового дома. Из всех антикварных магазинов свозилась старинная мебель. Кабинет и спальня были из карельской березы, а ореховая гостиная была обтянута шелком, расписанным, по старинным образцам, какими-то диковинными птицами. Не забыли привезти из Италии старинный клавесин. Он стоял в угловом фонарике, как на сцене, и Виктория приглашала известных клавесинистов, когда устраивала приемы по случаю своих дней рождения. Ее родословная отсчитывалась от начала века, и это были бабушки и дедушки, простые крестьяне, но из зажиточных, и привычка к труду была одним из основных их качеств. И вот теперь эта наследственность при благоприятных условиях выросла в прекрасные деловые качества. А по стилю жизни она пыталась подражать аристократам, которые всегда вызывали у нее чувство
Умение налаживать нужные контакты, успешно проворачивать выгодные операции как с бумагами, так и с людьми — эти деловые качества всегда нравились Федору. Такой тип современной деловой женщины ему был симпатичен. Но это было не самым главным в его отношении к Виктории. Он не признавался себе, что ему не удается по-настоящему завоевать сердце Виктории, которая была женщиной проницательной и умной. А она никак не подавала вида, что неожиданно для себя самой влюбилась в Федора, и ни разу не дала ему повода надеяться всерьез. Ее осторожность была не напрасной. В конце концов она ведь выяснила, что он за ее спиной провернул эту операцию с деньгами и скрыл это от нее.
Никому не известно было, как эта сильная женщина плакала, узнав об этом. Как и любая другая женщина, она страдала и мучилась, любила и переживала, но никто этого не знал, не должен был знать. Таков был жизненный принцип Виктории: держать в строжайшем секрете от окружающих свою личную жизнь. Но все эти внешние условности нужны были ей, чтобы не допускать к себе близко. Она знала, что ее положение этого требует. Иначе свою жизнь быстро можно израсходовать по пустякам. Так ей легче было жить, и она так и жила, как бы за железным занавесом. И Федор чувствовал, что Виктория впустила его только в прихожую своей души. В их отношениях всегда существовал какой-то барьер, который Федору не удавалось преодолеть. Возможно, это и было причиной того, что он пошел на сделку за ее спиной.
Но сейчас, подъезжая к ее дому, он еще не знал, что Виктории все известно, и был полон решимости сделать еще одну, может быть, последнюю попытку добиться от нее каких-то признаний, которые ему бы дали надежду в будущем. Он вспоминал их первые свидания, пытался вспомнить ее слова, за которые можно было бы зацепиться. И ничего… Он не признавался себе, что хотел бы жениться на Виктории и подняться на один с ней уровень. Но что-то ему говорило о нереальности его желаний. Ему не хватало… Он не знал, чего ему не хватало, но догадывался. Воспитания? Лоска? И эти мысли он отгонял прочь.
Машина через автоматические ворота въехала в просторный партер парка и остановилась у входа, сделанного в стиле XX века. Федор поднимался по лестнице из розового мрамора, покрытого коврами, которую светильники из бронзы с хрустальными украшениями освещали таинственным светом. Здесь было полное смешение стилей, где ампир удачно сочетался с модерном. Витражи, как в соборах, пропускали преображенный свет с улицы, и он, попадая в эту фантастическую обстановку, окончательно создавал впечатление другой, нереальной жизни. Он много чего видел во дворцах, но, чтобы кругом были действующие фонтаны и из позолоченных ртов разных земноводных струились голубые, сверкающие на свету воды, такого Федор не видел нигде. И экзотические растения были очень кстати среди этих фонтанов. К нему навстречу из всей этой красоты, как нимфа из вод, появилась Виктория с тюрбаном на голове и в восточном халате таинственно-зеленого цвета из переливающегося на свету шелка.
— Привет, — сказала Виктория и протянула Федору руку, которую тот поцеловал. Они уже давно играли в аристократов, и только опытный взгляд мог бы заметить, что в этой игре много фальши и несоответствий.
— Со дня на день должен быть обыск, — сразу начала Виктория, — теперь мы у них в разработке. Что делать, не знаю. Все опишут, и десять лет обеспечено. Это у них сейчас такая кампания.
Предчувствия самые плохие подтверждались. Федор внимательно смотрел на Викторию.