Навсегда

Таннер Сюзан

Во время его проповеди Ханна почувствовала, как на нее снисходит какое-то умиротворение, столь необходимое ей сейчас. Священник говорил так красноречиво и искренне, что даже чем-то напомнил ей отца. У него было лицо херувима, и его приятная улыбка действовала успокаивающе. Он говорил страстно и очень убедительно, так, как только мог желать истинный верующий.

После службы, оказавшись уже у выхода, Ханна почувствовала некоторую неловкость, увидев его у самых дверей, где он напоминал прихожанам о вечерней службе. Возможно, это было из-за того, что за ней неотступно следовала

Иоланда Грэхем.

Его преподобие Солтерс заглянул Ханне в глаза:

– Вы, конечно, придете опять, миссис Барнс?

– Конечно, – тихо ответила она. Ей совсем не хотелось сидеть одной в пансионе и думать о Джебе, о том, как далеко он уже отъехал от Шермана.

– Я думал пригласить вас пообедать со мной в ресторане вдовы Район, но миссис Грэхем напомнила мне об одном обязательстве, которое я дал на прошлой неделе. Не могу представить, как я мог забыть об этом, – сказал он растерянно. – Это совсем не похоже на меня. – Затем в его взгляде появилась озабоченность. – Мне совсем не нравится, что вам придется весь день провести одной. Но вы ведь можете познакомиться еще с кем-нибудь из прихожан, – добавил он.

– Вы так любезны, но я думаю, что в пансионе мистера и миссис Армен я не останусь в одиночестве, там ожидается воскресный обед, на котором будут присутствовать и другие пансионеры.

– Ну, вот видите, ваше преподобие, – вступила в разговор Иоланда. – Миссис Барнс вовсе не будет плохо.

– Конечно, конечно, – согласился он, с сожалением провожая глазами Ханну, которая прошла вперед, уступив место тем, кто ждал позади, чтобы подойти к священнику.

Выйдя на улицу, Ханна даже не оглянулась. Ей не хотелось, чтобы его преподобие Солтерс или Иоланда Грэхем неправильно истолковали какое-либо ее движение. Веснушчатая девчушка шалила и, подбегая к матери, слегка задела Ханну. Скоро мать и дочь придут домой, где их ждут остальные члены семьи, и все займут места за воскресным столом, на котором будет стоять вкусная еда, и комната наполнится улыбками.

Несмотря на то, что в присутствии священника и Иоланды она храбрилась, подходя к пансиону, Ханна почувствовала себя ужасно одинокой. И в последнюю минуту она повернула в сторону. Ее страшила мысль, что она будет сидеть за общим обеденным столом, за которым соберутся абсолютно незнакомые ей люди. Ханне даже показалось, что ей и есть не хочется.

Прогуливаясь по улице, по обеим сторонам которой расположились магазины, лавки и другие торговые заведения, она старалась сделать беззаботное лицо. Дойдя почти что до другого конца города, она столкнулась с шерифом, который с озабоченным видом прошагал мимо нее. Заметив ее, он остановился, приподняв для приветствия шляпу:

– Миссис Барнс?

– Здравствуйте, шериф, – Ханна не удивилась, что он знал ее имя. Джеб, должно быть, рассказал о ней все. Ханна подозревала, что, наверное, каждый в этом городке уже знал о ее приезде, о причинах ее появления здесь и о том, где она остановилась. Ханна заметила, что, когда шериф улыбался, в уголках его глаз собирались маленькие морщинки. Совсем как у Джеба.

– Я надеюсь, вам понравился наш город. – Он прекрасно видел, что

это совсем не так. Вид у нее, прямо скажем, был удрученный. Дэниель вынужден был признать, что она была довольно привлекательной. Некоторые мужчины сочли бы ее даже более интересной, чем Дженни Район. Во всяком случае, когда она улыбалась. Он старался придумать, что бы такое еще сказать ей.

– Я видел, что вы ходили сегодня в церковь.

– Да, мне очень понравилась служба. А вы в какую церковь ходите? – спросила Ханна больше из вежливости, нежели из любопытства.

Дэниель слегка прокашлялся и пожалел, что он заговорил об этом. Он совсем забыл, что она была вдовой священника.

– В действительности я тоже один из прихожан Уоррена Солтерса и посещаю службы, если не очень много работы.

Взглянув на куртку Дэниеля, к которой была приколота шерифская звезда, Ханна сочувственно заметила.

– О да, я думаю, у вас не так уж много свободного времени для самого себя. Я имею в виду вашу должность шерифа.

Ее сочувствие заставило его устыдиться того, что он слегка покривил душой. Жалость к самому себе помешала ему пойти утром в церковь, а вовсе не работа. Вместо того, чтобы облачиться в праздничный костюм, он сидел у себя на крыльце и все думал о Дженни.

– Да, не так уж много, – согласился он. – Вот и сейчас я спешу.

Зачем он это сказал, ругал он себя. Как же ему удастся отделаться от мыслей о Дженни, если он удирает от других женщин? Тем не менее, когда Ханна направилась дальше вниз по пыльной улице, он не сделал никакой попытки удержать ее.

Больше нигде не задерживаясь, Ханна дошла до самого конца города, оставив позади последний дом. Она остановилась и стала вглядываться в горы. Должно быть, Джеб отъехал уже далеко отсюда. Ханна сморгнула непрошенную слезинку.

Когда Ханна после вечерней службы, выйдя из церкви, спускалась по лестнице, она услышала, как его преподобие Солтерс окликнул ее. Молодая женщина остановилась, ожидая, пока он подойдет к ней.

– Окажите мне честь, позвольте проводить вас до пансиона.

Ханна вспомнила гнетущее чувство одиночества, которое мучило ее днем, и хотела уже принять предложение священника. Но ее опередила Иоланда.

– Ох, ваше преподобие, мне просто необходимо обсудить с вами один очень личный вопрос, – Иоланда так и сверлила Ханну взглядом.

Его преподобие, казалось, не обратил внимания на ее слова. Но, тем не менее, Ханна все же ответила так, как того и ожидала Иоланда:

– Ваше преподобие, я прекрасно доберусь сама. Отсюда до пансиона не так уж и далеко.

Солтерс нахмурился.

– Может быть, мы сможем поговорить, когда я вернусь, – обратился он к Иоланде, – а миссис Барнс уже будет дома в безопасности.

– Как благородно с вашей стороны, ваше преподобие, – отозвалась Иоланда. – Вы так беспокоитесь обо всех прихожанах. Однако не волнуйтесь, – она подтолкнула вперед своего мужа. – Мистер Грэхем будет рад проводить миссис Барнс и убедиться в ее безопасности.

– Я доберусь сама, – поспешно сказала Ханна, – сейчас не так уж темно.