Навсегда
Шрифт:
Дэниель схватил незнакомца за воротник и вытащил его обратно из окна. Когда он развернул его к себе лицом, то увидел, что это был Хок.
Хок нагло усмехнулся:
– Ну что, шериф, хотите арестовать меня? Разве визит к леди теперь расценивается как преступление, а?
Дэниель чувствовал, как жгучая ярость переполняет его.
– Нет, – произнес он, стиснув зубы, – я не стану тебя арестовывать, но я из тебя вытрясу всю твою поганую душонку!
Шериф занес кулак и ударил Хока.
Дженни приснилось, что кто-то затеял драку в ее ресторане, чего никогда прежде не случалось. Мужчины ругались, и всякий раз, когда
Прислушавшись, Дженни поняла, что звук доносился через открытое окно. Накинув халат, она быстро поднялась. Похоже, что возня происходила у парадной двери! Держа в руке лампу, Дженни быстро спустилась по лестнице в небольшой вестибюль, где посетители обычно оставляли свои шляпы и верхнюю одежду. Открыв входную дверь, она обнаружила двух дравшихся мужчин.
– Дэниель, – выдохнула она.
Другой мужчина, спотыкаясь, попятился назад, предупредительно подняв руки, что означало его капитуляцию.
Дэниель опустил кулаки и перевел дыхание.
– Хок, – произнес он, придя в себя, – у тебя есть час, чтобы убраться из города, пока я не сообщил всем шерифам Техаса твое имя и описание внешности.
Хок подобрал с крыльца свою шляпу, которая слетела после первого же удара кулака шерифа.
– Не тратьте время зря, шериф. Я и так уезжаю – туда, где меня больше любят, может быть, даже к индейцам, – фыркнул он с отвращением. Казалось, он даже не обратил внимания на появившуюся в дверях женщину.
Дэниель наблюдал за Хоком, пока тот не свернул на другую улицу.
Дженни подошла к Дэниелю.
– Вам больно?
Как истинный мужчина, Дэниель отрицательно покачал головой:
– Ничего страшного.
– Пойдемте в дом, надо промыть ваше лицо.
Ее любящий взгляд подмечал каждый синяк, малейшую ссадину.
Дэниель пристально рассматривал Дженни. В слабом свете зарождающегося утра глаза ее словно светились в полумраке, распущенные волосы ниспадали на плечи. Взгляд его упал на ее халат, который она накинула поверх ночной сорочки. Что бы сказали люда, увидев их сейчас вместе. Если бы Дженни собиралась за него замуж, то это не имело бы значения. Он всех и вся послал бы к черту. Но Дэниель не знал, может ли он довериться ей. Даже теперь, когда ее нежный взор излучал тепло.
– Нет, – произнес он наконец, – лучше не надо. Дженни все поняла. Она догадалась по его глазам, о чем он думал сейчас. Ее вид не вызывал сомнений – он считал, что она только что рассталась с мужчиной. Может быть, он даже подумал, что она ждала Хока.
Она наклонилась, подняла его шляпу и протянула ему.
– До свидания, шериф.
Помявшись немного, он все же взял шляпу из ее рук и надел ее.
– Закрывайте лучше свои окна, миссис Район.
Дженни смотрела ему вслед. Вздрогнув от холода – было еще очень рано – она плотнее закуталась в халат и вошла в дом. Он назвал ее миссис Район. А не Дженни.
ГЛАВА 20
Открыв один глаз, Джеб посмотрел на солнце, поднимавшееся из-за горизонта. Вторую ночь подряд он спал всего лишь несколько часов и не очень-то радовался наступлению утра. Он почувствовал, как ноют его кости, потому что он несколько ночей провел на земле. От костра, который он разжег еще вечером, остались лишь тлеющие угли, однако кофейник был все еще теплым.
Джеб оглянулся по сторонам. Как будто ожидал, что сейчас увидит улыбающуюся Ханну. В отличие от него, Ханна обожала просыпаться утром
Он вылил остатки кофе на землю и убрал оставшийся мусор. Когда он сворачивал походную постель, его кобыла с любопытством поглядывала на то, что он делал.
– Какая темпераментная, – пробормотал Джеб. – Все вы такие.
Ханна не была счастлива со своим священником. Теперь она будет с другим священником.
Он не хотел признаваться самому себе, что идея насчет Уоррена Солтерса принадлежала ему. Он же хочет, чтобы кто-то молился за нее.
Мысль о Ханне и священнике не давала ему покоя. В его воображении то и дело возникала следующая картина: его преподобие Солтерс с лицом херувима надменно стоит над Ханной, которая стоит коленопреклоненная в молитве. Ведь она только немного осмелела, попыталась стать другой, изменить свою жизнь. Однако священник очень скоро положит конец всему этому.
Думая об этом, Джеб так туго затянул веревки, что лошадь недовольно заржала.
– Надо забыть Ханну, – убеждал он себя, закрепляя седло. – Мысли о женщине сейчас ни к чему. Так увлечешься, что эти Нельсон и Уилкинс подстрелят меня, как куропатку.
Этого нельзя было допустить. Если его убьют, то кто же помешает им найти Ханну? Ему с трудом верилось, что тот священник с нежным, как у девушки, лицом сможет защитить ее от опасности. Но, если он сам не позаботится об убийцах, Ханна до конца своих дней будет чувствовать вину за то, что не отомстила за смерть мужа. Но если их убьют или посадят в тюрьму, она даже не узнает об этом, если только он не сообщит ей.
Джеб представил, что она почувствует, получив от него весточку спустя недели или месяцы. Вспомнит ли она его имя? Мысль о том, что так может произойти, расстроила его.
Джеб вскочил на лошадь. Не стоит так мучиться из-за этой рыжеволосой малышки. У него было дело, которое он должен был выполнить. Позавчера он тронулся в путь слишком поздно и потратил много времени впустую, да и темп он взял слишком медленный. И он отъехал от Шермана совсем недалеко.
Двинувшись в путь, Джеб подумал, что все дальше и дальше удаляется от Ханны. Он надеялся, что шериф Гастингс в состоянии позаботиться о ней. Трудно предположить, в каком направлении двинулись Уилкинс и Нельсон. Они могли уже быть и по другую сторону мексиканской границы, или они все же где-то бродят по Техасу. Мысль о том, что они случайно могут оказаться здесь, в Шермане, где он оставил Ханну, заставила Джеба вздрогнуть.
Проезжая вторую милю, он перешел на рысь и старался убедить себя, что сделал все правильно, оставив Ханну в городе. Ей будет там безопаснее. Кроме того, уговаривал он себя, он не мог тащить ее за собой, по следу этих бандитов, которые жаждут увидеть ее мертвой. В голове у него вдруг возник образ Ханны, лежавшей в грязи и изрешеченной пулями.
– Проклятье! – взревел он, напугав обеих лошадей. Выведенный из себя этой ужасной картиной. Джеб был уже не в состоянии сдерживать свои эмоции.