Не грози императору!
Шрифт:
«На какое-то время да. Пока всё не утихнет. Ты слишком опасен, и чем ближе дата инициации, тем сильнее».
– Я не понимаю, о чём ты? Какие котелки?! Ты нездоров. Явиться на заседание в таком виде! Посмотрите, господа-наблюдатели, – Грозин повернулся к сидящим в отдельной ложе людям. – Да он же убийца! Вы считаете, этот человек достоин возглавить корпорацию?
Те неуверенно пожали плечами.
– Взгляните на экран. Эти фотографии нам передал некто, пожелавший остаться инкогнито. Он переживает за свою жизнь.
Монитор на
Вот же сука! Когда это он успел? Судя по дате в углу экрана, фото сделано почти месяц назад.
– Вот! Вот ещё! А это двумя днями позже, во время трансляции торжественной речи императора, – Грозин не переставал щёлкать по кнопке пульта.
Я встал и размашисто похлопал в ладоши.
– Хорошо подготовились, граф. Разве у нас запрещено предаваться утехам? Я молод, красив, сексуален. Просто объект вожделения для многих женщин, в том числе и среди присутствующих!
Я бросил взгляд на Анастасию Шуйскую и нагло улыбнулся во все свои… Кстати, а сколько у меня зубов-то? После того бокового.
Девушка вмиг покраснела, но сумела удержаться от проклятий, а потом великодушно почесала моё самолюбие испепеляющим взглядом чёрных глаз.
Кажется, я даже отсюда услышал как заскрежетали её зубы.
«А ты мужик!» – усмехнулся Сигбаурд.
«Не перебивай, помолчи пожалуйста!»
– Да, но не с предателями короны! На кадрах, вместе с виконтом Павлом Алексеевичем супруга графа Толоконникова, диссидента, променявшего верность короне на австрийское золото. Все вы о нём наслышаны.
Вот это новость! Обязательно расспрошу об этом Софью.
Наблюдатели закивали, всё больше проникаясь пламенной речью моего «доброго» дядюшки.
– Ты запятнал честь Рода и своего отца! Тебе не место среди аристо! Убирайся прочь! В день официальной инициации ты будешь отлучён официально, по всем правилам и законам. Ну, а дальше, – харя Грозина расплылась в самодовольной улыбке, – тобой займётся тайная канцелярия!
Вот и отлично! Кажется, он ещё не доконца понял, что связал себя по рукам собственными же словами. И если с меня упадёт хоть один волосок, не важно кудрявый или прямой, все шишки полетят только на него.
Я встал, демонстративно одёрнув потрёпанную рубашку, и вышел из-за стола. Как же приятно, когда ты собираешь на себе столько внимания! Мне нравилось это и в прошлой жизни, но сейчас, в этой ситуации, м-м-м, просто сказка! Каждая шкурка смотрит на меня с презрением, но в душе мечтает стать ровно таким же.
Ах, как же это кайфово!
Где-то справа защёлкал фотоаппарат. Ага, успели всё-таки! Прикольная выйдет статейка!
«Виконт Павел Алексеевич устроил перфоманс в защиту обездоленных на глазах у всего совета директоров и отказался от титула!»
Теперь о наследнике Грозиных будет знать каждая собака.
Я неспешно пересёк зал и только перед выходом повернулся к совету. На моём лице,
– Я приду через две недели. Подготовьте здесь всё, к моему приходу, и не теряйте времени зря. Все-го хо-ро-ше-го!
***
– Ну что, начинаем новую жизнь?! – вслух спросил я, не опасаясь, что меня кто-нибудь услышит.
Вся эта грызня вокруг сработала как мина замедленного действия. Хотелось выместить на ком-то всю свою злость, чтоб, сука, те рыдали кровавыми слезами.
С другой стороны, то, что сейчас произошло полностью меня устраивало. Долбанный дядя отстал от меня, а я на какое-то время, отстал от него. Пусть и формально.
Это немного успокаивало. Нехер сейчас заморачиваться на этот счёт.
“Я вот всё думаю, откуда ты такой умный взялся?” – спустя какое-то время ответил Сигбаурд. В его голосе отчетливо проскальзывали нотки сарказма. – Шутка! Мой юный корнет! Ты не умный, ты охренеть какой умный!”
Я слушал весь этот бред и умилялся. Старик явно доволен происходящим. Впервые за много раз, его аватар преодолел точку невозврата, возврата, в моём случае, и даже умудрился взять фору.
– У нас с тобой много дел, – также в открытую проговорил я, – и сейчас мне понадобятся все твои знания. Авансом или в долг, без разницы. Сдохну я – сдохнешь и ты. Согласен?
«Ну, с этим не поспоришь, особенно в свете последних событий. Ты не против, если я покумекаю над твоими каналами? Здешнее устройство силовых линий несколько отличается от нашего. Совместимостью трактатов. В тот раз, на пирсе, я едва не спалил твоё сердце, к хренам собачьим!»
– Да уж, постарайся. Мне нужно вернуть все мои способности, – я свернул к лестничному пролету и едва не столкнулся лбом с уборщиком, который сразу же принялся передо мной раскланиваться.
– Поздравляю вас, Пётр Афанасьевич! – торжественно произнёс он, в очередной раз сгибаясь в спине.
– С чем? Кого? – честно говоря, я немного опешил от такого разнообразия несуразицы в одном человеке.
– С днём рождения! Вас и ваших оленей! – он снова поклонился и больше не говоря ни слова пошёл по своим делам.
– Благодарю вас, Степан Гвидонович, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Это что ещё за чудо?
«Евграф, дурачок местный. Кажется, ты очень ему понравился. Не упускай его. Он твой единственный поклонник на ближайшие десять кварталов».
– Воодушевляет.
«А как же. Так с чего мы начнём?»
– Нам нужно убежище! База. Такая, чтоб никто не мог на неё позариться. Где-то же мне нужно жить! Есть что-нибудь на примете? Стой! Не отвечай, я знаю, кто в этом хорошо разбирается.
Я достал телефон и набрал номер Гриши.
– Мои поздравления, Павел!
– Ты сейчас шутишь или издеваешься, – я остановился, и мне в спину сразу же влетел какой-то парень, в старомодных очках с огромными линзами. Да что сегодня за день такой?! Вы специально что ли?