Не грози императору!
Шрифт:
Я перенял управление хлыстами и закружился в смертельном танце. По сути, своими руками я практически не двигал, только иногда, по инерции, повторял движения своего смертоносного оружия.
Двухметровые отростки без устали хлестали по тварям, и с каждым ударом я чувствовал, как из них высасывается сила.
Через десять секунд всё вокруг было завалено отсечёнными частями рептилий.
Лапы, хвосты, шипы. Всё лежало и источало из себя чёрную дымку, которая, собиралась в тонкие струйки и всасывалась в меня без остатка.
Остановился
Они были ещё живы, но потеряли способность двигаться.
– Предлагаю продолжить наш разговор, – уже без улыбки произнёс я, когда наши с Фёдором глаза встретились.
Тот стоял, разинув рот, и смотрел поочерёдно то на меня, то на своих изувеченных питомцев.
– Ты не так меня понял, виконт, – главарь Дырявых котелков выдернул из рук бухгалтера дипломат и трясущимися руками принялся его открывать. На землю посыпались пачки перемотанных резинками купюр.
– Решил сделать ставку?
– Павел Алексеевич, меня заставили. Я не хотел. Здесь недельная выручка. Мы только всё забрали.
– С каких пор глава банды сам собирает деньги?
– Я уже не… теперь я бугор. Чёрные лисицы и Котелки теперь одна банда. Я вынужденно пошёл на такие условия.
Честно говоря, мне даже стало немного жаль этого засранца. Хоть он и был редкостным дерьмом, действовал он строго по контракту. Это суть наёмничества. Взял заказ – выполни его любым способом. Не справился – уступи место тому, кто может.
Я посмотрел на извивающиеся вокруг меня хлысты и дотронулся до ближайшего из них. Тот змеёй прополз вдоль предплечья и обвился вокруг запястья.
Холодный, как лёд и в то же время обжигающий. С какого ты мира малыш? И на что ты будешь способен, когда подрастёшь?
– Я предлагаю тебе сделку, – холодно проговорил я.
– Согласен на любые условия. Только не убивай, – трясущимися губами запричитал очкарик. – Я и так почти труп, после такого.
– Эти деньги пойдут компенсацией за причинённые мне неудобства. Гришу, моего помощника, вы освободите сейчас же. Ни одна из ваших рож больше не появится в этом районе. Передай это и своему новому боссу. Шутить я не стану. Увижу хоть одного – можете заказывать себе деревянные безрукавки. Рук у вас по жопу не будет. Есть вопросы?
– То есть, ты отпускаешь меня?
– А что ты, хотел? Отдать мне свою руку?
– Нет, нет. Извини, виконт. Я все понял. Освободите пленника и приведите его сюда, быстро! – гаркнул Фёдор оставшимся бойцам.
– Ах да! Совсем забыл. Твои звереныши теперь мои и все трофеи с них тоже. Они не жильцы, сам видишь. А теперь, убирайтесь. Тварь, которую вы привезли, сбросьте здесь-же. Она тоже моя.
Очкарик повернулся и, не делая резких движений, поковылял в сторону стоянки, откуда навстречу ему уже шёл Гриша.
– Стойте! – все как один развернулись, с опаской глядя на извивающиеся надо мной хлысты. – Надеюсь вы понимаете, что с вами будет, если кто-нибудь узнает
– Можешь не переживать, виконт. Дураков среди нас нет.
Ага, верю я вам, как своему дяде, расстрещать может вы и не расстрещите, но своим точно расскажите, а потом придёте брать реванш.
Я не маньяк, и вырезать всех без разбора не входит в мои привычки. Так что, посмотрим, дураки вы или нет.
Когда небольшой грузовичок вывалил на площадь какую-то дохлую тварь и уехал, я переключил своё внимание на Гришу. Тот стоял и ошалело пялился то на меня, то на попискивающих рептилий.
– Вот такие дела!
«Интригующее вступление, долго придумывал? Ты должен его посвятить в свою тайну», – в голове раздался бубнёж Сигбаурда.
– Я не сразу понял, что вы имели в виду, когда говорили, что вас сильно ударили, – Гриша смотрел на меня, как на какое-то божество. – Я в жизни не видел ничего подобного.
– Главное, что с тобой всё в порядке, а остальное уладится. Поможешь?
– Чем смогу, – без промедлений ответил Гриша.
Уже практически стемнело, когды мы приволокли дохлую двухголовую тварь с площади поближе к пирсу.
Я вытер о брюки склизкие руки, и только потом включил на телефоне фонарик.
– Слышал когда-нибудь про такую?
– Про такую именно нет, но подозреваю, что она с залива. Там много всякой пакости плавает.
– Как думаешь, что с этих тварей обычно берут? Желательно небольшое и ценное, – я сунул руки в бока, оглядывая свою добычу.
– О, Павел. Я всего лишь газетный клещ, но некоторое всё же знаю. Берут всё. От клыков и до ливера. Ничего не пропадает. Те же мутагены – жуткая дрянь, меняют человека безвозвратно, готовят из всего этого.
– Ну, мы здесь с тобой не на скотобойне, поэтому лучше выбрать что-то самое дорогое.
Гриша призадумался.
– А! Вопрос! А чем мы резать-то будем! Без ножа и ножовки тут никак.
– Придумаю что-нибудь, – я почувствовал, как на спине, что-то заелозило и перед мной появились два хлыста, переплетающиеся между собой как змеи. – Вот этим, например.
Гриша побледнел, шумно сглотнул и продолжил.
– Клыки, когти, роговые пластины, из этого вроде оружие с доспехами делают. Глаза, сердце, печень, щитовидная железа, селезёнка…
– Всё, стоп! Я понял. Начнём самого очевидного.
За десять минут мы набрали две кучки шипов, несколько пригоршней когтей, целую гору защитных роговых пластин, в общем всё, что повылетало с рептилий, во время нашей битвы.
С двухголового слизня практически ничего взять не удалось – две пары глаз и длинные зазубренные языки, не знаю, что из этого можно приготовить, но лишним не будет. Не понадобятся, скормлю собакам. Хотя нет, вдруг из них вырастет что-то ужасное.
– Ну что, ребятки! – я встал напротив полуживых монстров и занёс над головой свои магические хлысты. – Передайте там своим, чтобы больше не шалили. Понятно?